click to open

Министерство культуры Российской Федерации

Российская государственная цирковая компания

Издание подготовлено к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне

Творческая концепция альбома
В.Ч. Гаглоев

Автор-составитель
Г.А. Островский

Шеф-редактор
В.А. Стойкова (Серебровская)

Арт-редактор
Е.А. Ковалевская

Литературная обработка
Д.А. Данилов

Консультанты
В.А. Павлов
Е.А. Соколова
Кандидат искусствоведения Е.Ю. Шаина

Дизайн-макет, иллюстрации
Д.Г. Мельник

Допечатная подготовка
П.А. Пополов

Корректор
Ю.Л. Котляр

Фотоматериалы предоставлены:
Музеем Союза цирковых деятелей России
Фондами Большого Санкт-Петербургского государственного цирка («Музея циркового искусства») www.circus.spb.ru
ИТАР-ТАСС
Российским государственным архивом кинофотодокументов

Благодарим за помощь в подготовке издания:
Народного артиста РСФСР Э.Э. Кио
К.В. Бухарина
К.С. Романову
А.Э. Полукарова
Л.С. Осетрову

Уважаемые друзья!

Книга, которую вы держите в руках, уникальна: она впервые подробно рассказывает о вкладе артистов советского цирка в нашу Великую Победу 1945 года.

Мы никогда не забудем сами и не дадим забыть своим детям тех, кто 70 лет назад подарил нам жизнь и свободу. И в том числе – деятелей культуры: как защищавших Родину с оружием в руках, так и поднимавших боевой дух советских солдат прифронтовыми выступлениями.

Всегда и везде цирковые артисты несут людям беззаботную радость и веселье. Но стоит знать, что, к примеру, те же Юрий Никулин и Михаил Шуйдин, прежде чем стать всемирно известными клоунами, отличились на фронтах Великой Отечественной. Как и то, что многие из людей цирка погибли в те страшные годы. Светлая память о них увековечена, в том числе, и в этом издании.

История отечественного цирка неотделима от истории нашей страны, в том числе и от ее самых трагических и героических страниц. И за то, что сегодня мы сможем узнать об этом много нового, мне особенно хочется поблагодарить создателей этой книги. А всем нам, ее читателям, пожелать интересного и вдумчивого чтения

Министр культуры
Российской Федерации
Владимир Мединский

Великая Отечественная война 1941–1945 годов легла тяжким бременем на плечи нашего народа. Все население Советского Союза, не жалея своих сил, в бою и на трудовом фронте приближало заветный миг Победы – ежедневно, ежечасно, ежеминутно.

В эти суровые военные дни на передовой и в тылу, в госпиталях и в окопах трудились и воевали артисты цирка. Михаил Туганов, Владимир Довейко — звезды манежа, о чьих боевых подвигах снимали фильмы, писали книги. Работали на общее дело Победы и фронтовые цирковые бригады, одну из которых возглавлял знаменитый Карандаш. В короткие передышки между боями они поднимали дух красноармейцев своим профессиональным мастерством. И, к сожалению, далеко не все, пройдя тяжелый фронтовой путь, смогли живыми вернуться домой. Мы всегда будем чтить и помнить сражавшихся и погибших во имя нашей Родины. Среди них – Герои Советского Союза Иван Шепетков и Павел Домнин.

Сегодня, спустя 70 лет после окончания Великой Отечественной войны, мы — потомки наших героических отцов и дедов — обязаны увековечить имена всех тех, кто, не щадя жизни своей, шаг за шагом приближал желанный миг победы над фашизмом. Цирковое искусство военных лет, полное неподдельного мужества и яркой сатиры, являлось одним из видов оружия, которым страна била ненавистного врага. Цирк дарил людям радость, вселял надежду…

Советский цирк имеет славную историю, и наша задача – рассказать о ней современникам и передать эти знания следующим поколениям.

Генеральный директор
Росгосцирка
Вадим Гаглоев

Труппа «Дарвест»
под руководством С. Пушкаренко

Борис Вяткин на кавалькаде

Советский цирк перед
Великой Отечественной войной

В конце тридцатых годов ХХ века цирковое искусство в СССР находилось на высочайшем творческом и организационном уровне, невиданном до того времени. Именно тогда был заложен фундамент цирковой отрасли нашей страны.

В 30-е годы ХХ века СССР ускоренными темпами превращался в мощную индустриальную державу. Один за другим строились огромные заводы, а вокруг них вырастали моногорода. Вчерашние малограмотные крестьяне, живущие в тяжелых бытовых условиях, остро нуждались в организации культурного досуга. Эту задачу решали кино и цирк.

Государство активно развивало цирковое искусство. Если в 1932 году в СССР было 51 цирковое стационарное здание, то в 1941 году в стране работало 91 цирковое предприятие, в число которых входили 68 стационарных цирков, 18 передвижных и 8 передвижных цирков совхозно-колхозного типа. Строительство шло в основном за счет Главного Управления цирков. Например, в 1939 году усилиями цирковой отрасли были построены 4 зимних и 5 летних цирков. Еще 6 цирков (5 зимних и 1 летний) возвели и передали на баланс ГУЦ промышленные предприятия (в частности, Сталинградский тракторный завод).

В то время цирковые здания были деревянными, и даже зимние цирки не имели системы отопления (поэтому зрители не снимали верхнюю одежду на представлениях). Строительство велось по типовым проектам из расчета: крупный город (с населением более 500 тысяч человек) получал цирк на 2,5 тысячи мест, средний город (200–500 тысяч) – цирк на 2 тысячи мест, в  малых  городах, с  населением  200

тысяч и меньше строили цирки на 1,5 тысячи мест. Таким образом, в те годы были возведены цирки в Казани, Иванове, Саратове, Горьком, Свердловске, Запорожье и других городах.

Вместе с ростом цирковой сети увеличивалась и численность артистического состава. Если в  1934  году в цирковой отрасли СССР работало 1692 артиста, то в 1940-м их было уже 2140.

К 1940 году в СССР в полной мере завершился процесс концентрации всех цирков в одной организации, который длился на протяжении 20–30-х годов. После передачи всех дальневосточных цирков (Хабаровск, Владивосток, Чита, Улан-Удэ) в ведение ГУЦ управление цирковой системой страны стало носить централизованный характер. Это позволило в плановом порядке формировать цирковые программы методом «постоянно действующих трупп», или, как мы сказали бы сегодня, «стабильных коллективов».

В итоге в сезон 1939–1940 годов стационарные цирки СССР дали 11,1 тысяч представлений и обслужили 14,3 тысяч зрителей, а передвижные цирки всех типов дали 5,8 тысяч представлений на которых побывали 4,87 тысяч зрителей. Это принесло цирковой отрасли страны 6823 тысячи рублей чистой прибыли.

Одним словом, предвоенное десятилетие стало чрезвычайно важной вехой в истории развития советского цирка. Казалось, еще немного усилий, и в области циркового искусства СССР произойдет качественный прорыв, который позволит ему в значительной степени опередить на долгие годы все цирковые державы мира.

Акробаты Воронины

Силовая акробатическая
группа Аркатовы

Артист Госцирка Бауман

Силовые акробаты
Пётр и Василий Маренковы

Изяслав и Раиса Немчинские — воздушные гимнасты

Цирковой плакат
группы Л.С. Костюка

Константин Михайлович Никольский —
акробат, жонглер

Награждение артистов цирка, посвященное 20-й годовщине создания советского цирка

Цирковые
на фронте

Всяк сущий язык дням дал имя.
Война тотчас отозвалась на все имена.
И в очередь все ей откликнулись дни,
все дни поимённо на имя войны.

Владимир Довейко-мл.

Война ворвалась в жизнь советских людей неожиданно, мгновенно сломав привычный уклад бытия и налаженное существование. Под ударами наступавшего агрессора воины Красной Армии терпели тяжелые поражения. За первые три недели войны противнику удалось полностью разгромить 28 советских дивизий. Общие наши потери только в дивизиях, без учета частей усиления и боевого обеспечения, за это время составили около 850 тыс. человек. К 10 июля 1941 года глубина вражеского вторжения на решающих направлениях составляла от 300 до 600 км.

23 июня 1941 года при бомбежке Минска загорелся и был в считанные минуты уничтожен цирк-шапито. Цирки горели, разрушались от бомб и снарядов, оставались на захваченной врагом территории.

В первые же дни войны артисты цирка устремились на фронт. Прямо после представления в цирке на Цветном бульваре конный аттракцион под руковод-

ством М. Туганова в полном составе ушел на фронт защищать Москву в составе дивизии Л. Доватора. Трудный военный путь от Москвы до стен Рейхстага прошли «Донские казаки». Из 32 джигитов, ушедших на фронт, вернулись только 18 человек. Остались на полях сражения великолепные наездники — артисты К. Дмитриев, В. Гончаров и другие.

Авиация в годы Великой Отечественной войны считалась одним из самых героических родов войск, а летчики, даже среди фронтовиков, — элитой Красной Армии. Владимир Владимирович Довейко как артист цирка, как акробат, создал себе творческое имя еще в довоенное время. Выходец из известной цирковой династии, он в девять лет впервые вышел в манеж и очень быстро достиг уровня своих партнеров по номеру. Уже через четыре года работы в цирке он прыгал полный круг арабским сальто в  темп и, делая комбинацию из трех пируэтов последовательно,

заканчивал третий передним сальто, чего не могли выполнить многие более взрослые артисты с многолетней творческой практикой. Когда грянула война, Владимир Довейко попросился на фронт добровольцем, несмотря на то что у него как у артиста цирка была бронь от службы в армии. Закончив три военные авиашколы, Довейко очень быстро стал асом-бомбардировщиком. В качестве командира тяжелого бомбардировщика он неоднократно вылетал по заданию командования, чтобы бомбить крупные немецкие города. Судьба хранила молодого артиста: Владимир Довейко, героически отвоевав всю войну и  вернувшись без единой раны домой, продолжил работу в цирке, добившись звания народного артиста СССР.

Призванный в армию молодой артист цирка из номера «Лягушки» Лев Александрович Осинский попал в артиллерийскую школу. Воевал в составе 562-го Истребительного противотанкового артиллерийского полка наводчиком-артиллеристом противотанкового орудия. После первого серьезного ранения, полученного под Тулой, вернулся в строй. Участвовал в боях на Курской дуге в качестве командира орудия. Его артиллерийский расчет в ходе битвы  уничтожил  несколько  немецких  танков, за  что

Лев Александрович был награжден орденом Красной Звезды. Летом 1943 года получил тяжелое ранение — осколком снаряда ему оторвало левую руку. Придя с фронта, Осинский нашел в себе духовные и физические силы не просто вернуться в цирк, но подготовить цирковой номер «Эквилибр на одной руке». Проработав до 1978 года, он покинул манеж в звании заслуженного артиста РСФСР.

Многие цирковые артисты сражались и совершали подвиги на фронтах Великой Отечественной. Герои Советского Союза И.А. Шепетков, П.И. Домнин не вернулись с войны. Цирковой артист Семён Донеман попал в плен. Его долго пытали, но он отказался выдать секретные сведения фашистам. Он погиб, заживо замурованный в Севастопольских катакомбах. Воевали эквилибрист Михаил Дмитриев и турнист Всеволод Зимин.

Невозможно перечислить всех тех, кто, не щадя своей жизни, отстоял нашу Родину, не отдав ее на растерзание фашистам. Сегодня мы на страницах этой книги с глубокой благодарностью вспоминаем их ратный подвиг.

Шепетков
Иван Алексеевич
1910–1941

Один из двадцати восьми

Артист цирка, акробат. Один из 28-ми героев-панфиловцев. 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково под Москвой в составе группы истребителей танков участвовал в отражении многочисленных атак противника (было уничтожено 18 вражеских танков). Пал смертью храбрых. Похоронен в братской могиле у деревни Нелидово Московской области. 21 июля 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Ивану Шепеткову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм.

Впервые о нем стало известно больше полугода тому назад. В середине февраля месяца я зашел в Московский цирк к клоунам братьям Ширман. В их грим уборной собралось несколько артистов. Говорили о  предстоящем 40-летии Советской Армии.

Невольно возник разговор об артистах, участвовавших в Великой Отечественной войне — о коннике-доваторце М. Туганове, о командире бомбардировщика В. Довейко, о защитнике Севастополя С. Донемане, которого фашисты, взяв раненым в плен, замуровали живым в катакомбах.

— А знаете ли вы, что среди 28 панфиловцев был артист цирка? — неожиданно спросил присутствующих ковёрный К. Левкопуло. И когда смолкли удивленные возгласы, Левкопуло сказал:

— Да, Иван Алексеевич Шепетков, артист цирка, был одним из участников бессмертного подвига панфиловцев на разъезде Дубосеково.

И вот К. Левкопуло, работавший в 30-е годы вместе с Шепетковым в среднеазиатских цирках и даже одно время живший в его доме, сообщает о нем первые сведения:

— Родился Шепетков в Алма-Ате в 1909 году в семье кадрового солдата. Детство у него было тяжелое и полуголодное. Десяти лет впервые побывал в цирке Сосина и Жана и с тех пор увлекся цирком. Был комсомольцем, участвовал в рейдах легкой кавалерии по розыску спрятанного кулаками хлеба. Позднее, уже будучи артистом, создал в Читинском цирке комсомольскую ячейку. Участвовал в строительстве Турксиба и Сталинградского тракторного завода. В 1931 году Шепетков поступил униформистом во Фрунзенский цирк, где работал в цехе униформы его брат Семён. Вскоре братья создали номер «акробаты-эксцентрики», с которым выступали в цирках Средней Азии и Восточной Сибири.

Рассказ Левкопуло дополняют письма артистов, знавших Шепеткова.

Артист Иван Шепетков с товарищами

«Номер был чистенький, братья, особенно Иван, были очень требовательны к себе, много работали над собой», — пишут артист пенсионер Т. Захаров и бывший директор Алма-Атинского цирка Ф. Пружанов.

Артист А. Лешков в своем письме характеризует Шепеткова как очень скромного человека.

— Да, Иван был скромным и тихим, — подтверждает товарищ Шепеткова по работе в цирке В.  Семёнов. — Некоторые потом удивлялись, узнав о совершенном им подвиге. Впрочем, удивляться могли только те, кто не совсем разобрался в характере Шепеткова.

— В 1935–1936 годах, — рассказывает 3.  Каюмова, — я вместе с Шепетковым и Леонидом Усатовым работала «воздушную рамку» в номере «3-Леро». Шепетков был действительно тихим, но на манеже он преображался, целиком отдаваясь делу. Это был выдержанный, отважный, человек и преданный товарищ.

В поисках новых сведений о герое прошли месяцы. Список знавших Шепеткова переваливает за сорок человек. Становятся известны основные этапы его довоенной жизни. Но еще мало сведений об армейской биографии артиста-героя. Отдельные интересные факты о нем сообщают его командир полка И.Капров и военный писатель Ф.Селиванов.

В Алма-Ате встречаюсь с родственниками Шепеткова (братом и с женою), с друзьями его детства

и однополчанами. Узнаю, что, когда началась война, он ушел в армию и стал бойцом-пулеметчиком.

Кратки и отрывочны рассказы ветеранов-панфиловцев: А. Кузнецова, Д. Семибаламута, С. Щеглова, Г. Турова и Героя Советского Союза Г. Шемякина — одного из оставшихся в живых участников боя у Дубосеково. Многое уже выветрили из памяти годы, прошедшие с начала войны.

Однако даже эти сведения-крупицы, взятые вместе с сообщенными И. Капровым и Ф. Селивановым фактами, дают возможность отчетливо представить подвиг Шепеткова — его участие в бою на разъезде Дубосеково 16 ноября 1941 года.

16 ноября 1941 года в девятом часу, когда едва начинало рассветать, дремавшие в окопах Шепетков и его товарищи по отряду истребителей танков 4-й роты 1075-го полка были разбужены командой: «Воздух!» Над разъездом Дубосеково появились фашистские самолеты и начали сбрасывать бомбы. К счастью, враги бомбили наполовину отрытые окопы, которые находились впереди позиций отряда. Эти окопы бойцы перестали рыть вчера, после того как генерал Панфилов приказал перенести их оборону ближе к разъезду. Удивляясь проницательности генерала, панфиловцы сидели теперь в новых хорошо замаскированных окопах и смотрели, как фашисты зря расходуют бомбы.

В 9 часов утра начали артподготовку фашистские пушки и минометы. С немецкой методичностью они стреляли по тем же неотрытым окопам.

Когда отбомбились самолеты и перестала вести огонь артиллерия, из окопа, отряхивая с себя землю, поднялся высокий сержант.

— Ну хлопцы, теперь ждите атаки... Сейчас фрицы пожалуют.

Шепетков поднял из окопа свой ручной пулемет «Дегтярёв», единственный пулемет в отряде, и установил его на бруствере. Пододвинув к себе ближе диски с патронами, он, как и его товарищи, стал смотреть в сторону леса, откуда вот-вот должны были появиться фашисты.

Шепетков волновался, хотя он был обстрелянным бойцом. Четыре месяца он находился уже в армии, из них свыше двух месяцев на фронте. Правда, вначале их дивизия находилась во втором эшелоне на Северо-Западном фронте, пока в октябре месяце их срочно не перебросили на Западный фронт, под Волоколамск. Семнадцать дней напряженных и кровопролитных боев за каждую деревню, за каждый метр советской земли с оголтело рвущимися к Москве гитлеровцами. И все семнадцать дней Иван Шепетков находился на переднем крае со своим неразлучным «Дегтярёвым».

Участвуя в обороне командного пункта батальона у деревни Федосьино, он был легко ранен осколками мины в голову и шею, но не покинул поле боя, хотя сам командир полка полковник Капров советовал ему, обвязанному, точно человек-невидимка, бинтами, идти в полковой медпункт.

Наступление врага было сорвано, и полмесяца на фронте было сравнительно тихо. Но сегодня, 16 ноября, подтянув резервы и перегруппировавшись, фашисты вновь готовятся перейти в наступление. Судя по тому, как позиции их взвода яростно бомбили фашистские самолеты и обстреливала артиллерия, дело будет жаркое. Недаром также вчера в 11 часов вечера приходил к ним, в Дубосеково, генерал Панфилов и, прощаясь, сказал, чтобы они держали этот рубеж, хотя бы вся немецкая армия пошла на них. Бойцы еще не знали, что именно здесь, у Дубосекова, фашисты задумали прорваться на Волоколамское шоссе и выйти к Москве.

И вот напряженному ожиданию пришел конец. Шепетков увидел, как вдали, на опушке леса, показались фашистские автоматчики.

Идут!И рука Шепеткова сама потянулась к спусковому крючку.

— Без сигнала не стрелять!Подпустить поближе, — передал Шепеткову по цепочке приказ сержанта сосед по окопу Гаврила Митин. Шепетков кивнул Митину и сквозь прорезь прицельной рамки стал следить за приближающимися немцами.

Они шли с автоматами в руках, о чем-то весело, разговаривая, должно быть, возбужденные шнапсом. Шли во весь рост, как на прогулке, в полной уверенности, что их непревзойденная немецкая авиация и артиллерия сделали свое дело – превратили в месиво из земли и крови большевистскую оборону. Они были совсем близко, в каких-нибудь ста пятидесяти метрах. Впереди шел высоченный фельдфебель, и было видно, как он поднес ко рту зажигалку, чтобы прикурить сигарету. В этот момент раздался молодецкий свист, и вслед за ним на фашистов обрушились дружный залп винтовок бойцов и пулеметная очередь Шепеткова. Многие солдаты, застигнутые врасплох, упали убитыми, остальные залегли, открыв беспорядочную стрельбу из автоматов. Напрасно высоченный фельд фебель, отчаянно размахивая руками, старался поднять в атаку своих солдат. Каждого, кто пытался оторваться от земли, встречали меткая очередь Шепеткова и пули бойцов.

Так и осталась бесславно лежать на поле перед окопами панфиловцев почти вся фашистская рота. Только отдельным солдатам удалось убежать и спастись в лесу.

— Ну и здорово ты сегодня, артист, поработал! — сказал Шепеткову Гаврила Митин, когда умолкла стрельба и стало слышно, как посвистывает ветер. — На, бери кисет, закуривай.

Шепетков молча взял кисет и стал скручивать цигарку.

Артист... Так звали его в роте все бойцы с тех пор, как он еще в Алма-Ате, в первые дни формирования дивизии, организовал вечер красноармейской самодеятельности и сам работал на римских кольцах. И  звали его так из-за уважения к его удивительной профессии, за его удивительную смелость, человечность, за то, что в самую тяжелую минуту он мог поднять у людей настроение. Только еще вчера вечером, когда бойцы грелись в будке путеобходчика, он забавлял их, показывая фокусы. Бойцы уважали его также за то, что он был отличный пулеметчик. Ведь именно его еще в лагерях в Алма-Ате после боевых стрельб перед строем полка похвалил за меткую стрельбу генерал Панфилов.

Не успели бойцы выкурить по цигарке, как снова появились немцы. На этот раз в атаку шли танки. Вслед за танками, прячась за их бронею и стреляя из автоматов, бежала фашистская пехота. Невольное волнение подкралось к сердцу Шепеткова. Но в это мгновение он услышал знакомый голос: — Здорово, герои!  Ну  что  же,  друзья,  двадцать  танков!   Меньше чем  по  одному  на  брата. Это  не  так много,

одни мы остались на этом рубеже, отступать не будем!

Шепетков обернулся. Это к ним в окопы с ротного командного пункта пришел их политрук Клочков, тот самый политрук, который поддержал его инициативу организовать вечер красноармейской самодеятельности, а потом, став его другом, брал с собой неоднократно в разведку.

Ободренные приходом политрука, бойцы смело вступили в бой. Только один из них струсил и поднял руки перед немецкими танками, но тут же получил за свою измену несколько красноармейских пуль. Шепетков не стрелял по танкам, он ждал, пока приблизится пехота. Открыв огонь, он заставил залечь фашистских автоматчиков, отрезал их от танков. А тем временем его друзья-панфиловцы стали забрасывать танки гранатами и бутылками с горючей жидкостью.

Четыре часа длился этот необыкновенный поединок 28 бойцов с 20 фашистскими танками, и все четыре часа немецкая пехота, остервенело стреляя, не могла подняться под пулеметным огнем Шепеткова и следовать за своими танками. Да, Шепеткову это было сделать нелегко: по нему стреляли из пулеметов и пытались задавить гусеницами фашистские танкисты. Но он был неуязвим. Стоило приблизиться к нему фашистскому танку, как Шепетков нырял в окоп, бережно прикрывая полами ватника раскаленный ствол своего «Дегтярёва», а когда стальная махина, обдавая бензиновым перегаром, миновала его окоп, он снова выставлял на бруствер пулемет и стрелял по смотровым щелям танка и фашистским пехотинцам.

Немецкие танкисты, перед танками которых еще недавно беспрекословно поднимали руки солдаты польской, французской и греческой армий, не выдержали поединка со взводом советских бойцов, вооруженных только легким стрелковым оружием и  беспредельным мужеством. Четырнадцать стальных коробок оставил враг на поле боя, остальные шесть танков, расстреляв боекомплект, позорно уползли назад. Дорогой ценой досталась панфиловцам эта победа. Двенадцать товарищей потеряли они в этом бою, а среди живых было много раненых.

Было уже четыре часа дня. Короткий зимний день приближался к концу. Бойцы думали уже, что немцы на сегодня прекратили наступать и что наконец можно покушать и отдохнуть.

Но отдохнуть панфиловцам в этот день не пришлось. На них вновь устремилась лавина немецких танков. Тридцать танков против шестнадцати бойцов! И опять, как во время первой атаки, политрук Клочков обратился к бойцам:

— Тридцать танков, друзья!Верно, придется всем нам умереть. Велика Россия, а отступать некуда. Позади — Москва!

Шепетков зарядил новый диск. О смерти он не думал, суровая, полная риска и самообладания профессия воздушного гимнаста просто не позволяла ему это делать в самый опасный момент жизни. Он  думал лишь о словах политрука, глубоко проникших в его сердце. Да, велика Россия, кто-кто, а он, цирковой артист, исколесивший во время гастролей вдоль и поперек всю страну, знал ее, знал ее богатства, знал ее  людей. Многим из них, целиком отдаваясь делу, он демонстрировал в цирке свое искусство. И вот теперь враг хочет все это завоевать, растоптать гусеницами своих танков. Нет, этому не бывать, отступать некуда. И он открыл огонь из пулемета.

Пехоты теперь не было, он бил по смотровым щелям танков и по фашистским танкистам, пытавшимся покинуть подбитые и подожженные его друзьями машины. Никто из фашистов не ушел от его пуль.

Полчаса уже дерутся панфиловцы, и, не переставая, в реве моторов и под разрывы снарядов и гранат, точно барабан оркестра во время исполнения финального, «смертельного», трюка, выбивает дробь пулемет Шепеткова. На исходе патроны. Еще несколько минут боя — и, выбросив последнюю гильзу, навсегда замолк пулемет. И тогда Шепетков приподнимается из окопа и бросает в приближающийся танк гранату. В этот момент какая-то непонятная сила ударила его в грудь и повалила в окоп.

Ценой больших усилий, открыв глаза, он поднялся на ноги и снова увидел поле боя, озаренное, словно прожекторами, последними лучами заходящего солнца: перед окопами, окутанные клубами черного дыма, гигантскими кострами горели вражеские танки. И совсем рядом с ним беспомощно кружился на одной гусенице подбитый им танк. А его товарищи, небольшая группка обвешанных гранатами бойцов, шли прямо на новые фашистские танки и взрывали их, бросаясь под гусеницы. Ни одна вражеская машина не прошла мимо окопов. Панфиловцы стояли насмерть!

И Иван Шепетков в свой последний час хотел быть рядом с ними. Слабеющей рукой он взял висевшую за поясом гранату и стал вылезать на бруствер, но его ноги, сильные, мускульные ноги акробата, первый раз в жизни не захотели уже держать его, ставшее почему-то вдруг тяжелым, тело.

И он упал в окоп, продолжая даже мертвым держать в руках гранату.

С того дня прошло семнадцать лет. Давным-давно уже переплавлены на металл подбитые фашистские танки. И на поле, где раньше шел бой и были окопы, мирно растет и колосится высокая отборная рожь.

Только величественный монумент у деревни Нелидово, под которым спят вечным сном участники неприступной обороны, напоминает всем о событиях 16 ноября 1941 года.

И каждый, кто бывает в Дубосеково, непременно останавливается возле монумента, чтобы отдать долг уважения бессмертному подвигу 28 гвардейцев, среди которых был простой скромный русский человек, беззаветный труженик цирка и отважный пулеметчик, Герой Советского Союза Иван Алексеевич Шепетков.

Е. Марков
«Советский цирк», 1958, № 11

Северо-Западный фронт
Гвардейская дивизия имени И. Панфилова в наступлении
на Старо-Рузском направлении. 1941 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС / ТАСС

Генерал-майор И.В. Панфилов
с офицерами своего штаба. 1941 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС / ТАСС

Туганова
Дзерасса Михайловна
Родилась в 1929 году

Наездница, дрессировщица, народная артистка РСФСР. Дочь Михаила Туганова

Война застала меня в поезде Москва — Владикавказ — я ехала к своей любимой бабушке. Там, во  Владикавказе, на время и осталась. Хоть мне было всего 12 лет, пошла работать — мы строили электростанцию. Очень хорошо помню голод — кушать совсем было нечего. А в Москве, куда я вернулась через несколько месяцев, была очень холодная зима. И я отморозила руки и ноги. Вдвоем с девочкой из класса мы таскали дрова для школы по Москве-реке, вот там-то мои руки и ноги натерпелись страху и холоду.

Вообще я всегда старалась быть под стать своему папе. А папа у меня был красавец!Еще до войны в цирк на Цветном пришел Будённый. Ему так понравилось папино выступление, что командующий позвал его в ложу и сказал: «Михаил Николаевич, вы что думаете, на лошадях ездят только джигиты? Казаки тоже ребята не промах!» Вот так и появился номер «Казаки». Ни дать, ни взять, по просьбе самого Будённого. Когда началась война, папа пришел в гардеробную к цирковым и сказал, что уходит добровольно на фронт. Хотя запросто мог и не пойти, потому что у него была сломана нога. И за ним пошли очень многие, в том числе «Казаки». Влились в кавалерию Доватора. И там мой отец совершил такой подвиг, на который был способен только он. В том месте, где они стояли, была деревня, оккупированная

фашистами, и  ее никак не могли взять. Папа уговорил своих ребят поскакать в эту деревню, спрятавшись у лошадей под животом — есть такой сложный трюк в джигитовке. Немцы увидели, что скачет табун лошадей, и ничего не стали делать. А когда лошади приблизились, всадники резко оседлали их и расстреляли врагов из автоматов. Так деревня была взята!

Были у папы и другие подвиги, один из которых даже описан в книге Валентина Катаева. А дело было так. Михаила Туганова послали с донесением с подмосковную деревню Ивхимовку, которая славилась тем, что была то немецкой, то снова русские ее отбивали. И вот папа, в бурке и папахе, подскакал к штабу немцев на своей цирковой лошади (к сожалению, все лошади цирковые потом погибли). Вдруг открывается дверь, и выходят четыре немецких автоматчика. Отец быстро среагировал, развернулся и ускакал. Ему начали стрелять в спину. Что делать, убьют же? И папа решил выполнить цирковой трюк, который называется обрыв – когда человек резко падает с лошади. Автоматчики, решив, что он погиб, перестали стрелять. И папа ускакал. Побился, конечно, это же не манеж, но зато остался жив и спас донесение!За этот подвиг Михаил Туганов получил орден Красного Знамени. Это был его самый любимый орден.

Дзерасса Туганова на манеже

Труппа Михаила Туганова. Москва. 1941 год

Туганов
Михаил Николаевич
1900–1974

Джигит-наездник, режиссер, народный артист РСФСР. Руководил конным ансамблем «Донские казаки», который в 1941 году всем составом добровольно ушел на фронт. Михаил Туганов и его труппа прошли всю войну и встретили Победу в Берлине

В 1939 году М. Туганов задумал создать новый аттракцион. Из лучших наездников-казаков в станицах он собирал самых ловких и лихих, таких же, как и он в дни своей молодости, победителей соревнований. Немало сил пришлось затратить на подготовку этого «Донского казачьего ансамбля». И вот наконец в Москве состоялись первые выступления. Не только рядовые любители цирка, но и профессионалы отмечали исключительно высокий уровень конной работы ансамбля, построенной в духе лучших казачьих традиций. Глубокий патриотизм, мужество и сила, ловкость и удаль — вот что отличало это глубоко народное зрелище.

Гастроли казачьего ансамбля проходили с огромным успехом. Неожиданное нападение гитлеровской Германии на нашу Родину всколыхнуло весь советский народ. Все, кто мог носить оружие, становились на защиту своей священной земли.

После представления 22 июня 1941 года, когда отгремели аплодисменты зрителей и казаки остались одни, Туганов собрал их на манеже.

— В цирке нам нечего делать, — заявил он. — Свою удаль и лихость, свое казачье мастерство надо применить на фронте, в борьбе с врагом... Я иду добровольцем на фронт... Кто со мной?..

Все казаки подняли руки, весь состав вызвался идти в армию. Через некоторое время были оформлены необходимые документы, и ансамбль получил назначение. Широко распахнулись ворота

Московского цирка, и под звуки баянов на Цветной бульвар выехал на конях весь «Донской казачий ансамбль». С песнями участники ансамбля двинулись в казармы 1-го Особого кавалерийского полка Наркомата обороны, вскоре после этого полк влился в корпус, которым командовал генерал Лев Доватор.

Начался боевой путь казачьего ансамбля. Много славных дел и боевых заданий выпало на долю бывших цирковых артистов. Ни разу не дрогнули они перед лицом врага. Одиннадцать цирковых наездников сложили свои головы, героически борясь за Родину, многие были ранены.

В осенние дни 1941 года, когда казачий взвод находился неподалеку от г. Вереи, капитану Туганову было приказано доставить важное донесение командиру крупного соединения.

Обстановка на участке была напряженной, месторасположение частей неоднократно менялось. Ординарец подвел капитану его коня Энзели, и капитан, напутствуемый лучшими пожеланиями, ловко вскочил в седло и, с места взяв быстрый темп, скрылся из вида. Больше часа скакал на своем коне Туганов. Иногда ему приходилось спешиваться. Осторожно, чтобы не хрустнула ветка, он под уздечку проводил своего Энзели через опасное место. Миновав его, он снова вскакивал на коня и мчался, торопясь выполнить боевое задание.

В развевающейся черной бурке, в кубанке Туганов в поисках  командира  нужного  соединения  влетел  на

Михаил Туганов уходит на фронт. 1941 год

Афиша конного ансамбля Михаила Туганова

Конный ансамбль Михаила Туганова

своем скакуне в деревню Ефимовку. Капитан и не подозревал, что совсем недавно ее заняли гитлеровцы. Фашисты были настолько ошеломлены появлением советского кавалериста, что не сразу схватились за автоматы. Офицеру было достаточно нескольких секунд, чтобы на всем скаку осадить коня и, сделав поворот, помчаться прочь из этой деревни. Замешательство гитлеровцев прошло. Они начали палить по смельчаку.

Всадник находился на краю гибели. И тогда его осенила счастливая мысль: его может спасти один из приемов джигитовки, который он в свое время демонстрировал в цирке. На полном карьере, будто раненый, Туганов сделал «обрыв», т. е. откинулся всем корпусом назад, закрепившись ногами в стременах и волочась по земле руками. Прибавив ходу, Энзели, подбадриваемый голосом Туганова, умчал его из деревни, из-под самого носа гитлеровцев. Когда всадник оказался за деревней, он подтянулся в стременах, сел в седло и окровавленными руками погладил своего верного друга. Затем, сориентировавшись, он помчался в нужном направлении. Донесение было доставлено. Удачно примененный цирковой трюк спас жизнь находчивому капитану.

За смелость и оперативность, проявленные при выполнении боевого задания, командование наградило М. Туганова орденом Красного Знамени.

Сражаясь в рядах корпуса, казачий ансамбль понес большие потери. Командование, стремясь сохранить основные кадры цирковых артистов, переформировало его в Кавалерийский ансамбль песни и пляски.

Ансамбль стал пополняться талантливыми представителями солдатской художественной самодеятельности. В часы отдыха участники ансамбля выступали в подразделениях своего корпуса, песнями и  плясками поднимали боевой дух конногвардейцев. И всегда — и в походе, и на стоянке в тылу — артисты ансамбля были самыми желанными и любимыми гостями кавалеристов. М. Туганов получил звание майора. Несмотря на трудную боевую обстановку, мастерство участников ансамбля росло. Туганов писал с фронта знакомым московским поэтам и композиторам, и они присылали, а порой привозили в действующую армию свои новые патриотические произведения, там же, на фронте, разучивая их с ансамблем. Успешная концертная работа ансамбля не раз отмечалась в приказах командира корпуса, командующих армиями и даже фронта.

За особые заслуги в творческой работе и высокое художественное мастерство Маршал Советского Союза К. Рокоссовский в приказе войскам 1-го Белорусского фронта от 9 октября 1944 года объявил

Артисты казачьего ансамбля у стен поверженного Рейхстага
На переднем плане, слева направо: В. Алавердов, М. Туганов, Л. Русланова, М. Птицын

благодарность всему личному составу ансамбля и наградил его руководителя гвардии майора М. Туганова именными часами.

Этот приказ маршала Рокоссовского хранится в Ленинграде, в Музее цирка.

В первых числах мая 1945 года, через несколько дней после того, как знамя нашей победы взвилось над Берлином, я встретил майора Туганова вместе с  руководимым им ансамблем казаков в здании Рейхстага. Грудь боевого офицера украшали четыре ордена и столько же медалей. Множество офицеров и солдат из разных частей 1-го Белорусского и 3-го Украинского фронтов приехало посмотреть бывшую «твердыню» гитлеровского величия. Советские воины-победители фотографировались на фоне здания Рейхстага, исщербленного пулями и подбитого артиллерийскими снарядами. Лихие росчерки солдат и офицеров разных полков, танковых соединений и других частей Советской Армии красовались на стенах и колоннах Рейхстага.

Казаки осматривают залы Рейхстага. Вместе с ними известная исполнительница русских народных песен, народная артистка РСФСР Лидия Русланова. Последний год войны она вместе с казачьим ансамблем выступала в частях 1-го Белорусского фронта. Офицеры, солдаты узнают Туганова, Русланову. Они просят дать концерт здесь, в зале Рейхстага.

По краям обвалившегося купола в огромном мраморном зале разместились певцы и певица. Зазвучали русские народные песни о Родине, о бескрайних степных просторах и полях России. С волнением слушали эти песни воины Советской Армии, штурмовавшие Берлин...

В зале пахло гарью, трудно было петь. Артисты попросили перенести концерт на воздух, на большую лестничную площадку Рейхстага. И русская песня, родная и близкая, душевная и сердечная, полетела над Берлином.

Михаил Долгополов
«Советский цирк», 1958, № 2

М.Н. Туганов, М.Т. Коченов, В. Алавердов. Постановка боевой задачи. 1942 год
© Из фонда РГАКФД г. Красногорск







Газетные вырезки о Михаиле Туганове



Справка
о добровольном
вступлении
М.Н. Туганова в ряды
Красной Армии

Выписка из приказа
о присвоении
М.Н. Туганову
звания капитана

Благодарность
Верховного главнокомандующего
Маршала Советского Союза
товарища Сталина
гвардии майору М.Н. Туганову

Михаил Туганов. «Донские казаки»

Выступление артистов цирковой бригады в тылу перед бойцами. 1943 год

Никулин
Юрий Владимирович
1921–1997

Клоун, народный артист СССР, Герой Социалистического Труда (1990). В 1941–1943 гг. воевал под Ленинградом. Был контужен. После выписки из госпиталя в августе 1943 года направлен в 72-й отдельный зенитный дивизион под Колпино. Демобилизован в мае 1946 года в звании старшего сержанта

Из сержантов – в рядовые

Батарея дважды вела огонь по группе самолетов противника «Хейнкелъ-111». Сбит один самолет противника, который упал в Финский залив. Расход снарядов – 38 штук. 9 м.

9 марта 1942 года.
Из журнала боевых действий

Все время продолжались массированные налеты фашистской авиации на Ленинград. Мы по многу ночей не спали, отражая налеты. В одну из таких ночей наша батарея (одна из трех батарей дивизиона) заступила на дежурство и должна была быть в полной боевой готовности, с тем чтобы по первой же команде открыть огонь. Наш комбат Ларин, жалея нас, сказал:

— Слушай, Никулин, — он обратился ко мне как к командиру отделения разведки, — пусть люди поспят хотя бы часа три, а ты подежурь на позиции. Объявят тревогу — сразу всех буди. Ну, в общем, сориентируешься.

Так мы и сделали. И надо же, именно в тот момент, когда все заснули, батарею приехали проверять из штаба армии.

Приходят проверяющие на батарею и видят: все спят, кроме меня. Скандал возник страшный. И тут Ларин тихо-тихо мне:

— Выручай, Никулин. Скажи, что в двенадцать ночи я велел меня будить, а ты этого не сделал, поэтому все и спят. Я тебя потом выручу, прикрою.

Я так и сказал. Наши ребята-разведчики возмутились:

— Да тебя под трибунал отдадут, ты что, сержант, с ума сошел?

Потом приехал следователь из особого отдела и выяснил, как все происходило. Я упорно стоял на своем.

После этого меня вызвали к командиру дивизиона. Он сказал:

Юрий Никулин c боевыми товарищами

— Зачем комбата покрываете?!Вы что, с ума сошли, знаете, чем это вам грозит?

Я продолжал упорно стоять на своем, мол, не комбата покрываю, а я сам во всем виноват. Тогда меня вызвали к начальнику штаба полка. Поехал я к нему. Начальник штаба полка в упор спросил меня:

— Что, командира выручаешь?

И я честно во всем признался. Рассказал обо всем. Потому что любил начальника штаба и доверял ему. И ни меня, ни Ларина он не выдал, но за потерю бдительности и слабую дисциплину меня приказом разжаловали из сержанта в рядовые. Так я снова стал простым бойцом. А потом через два месяца мне снова присвоили звание сержанта.

Юрий Никулин c товарищем. 1943 год

Курицына
Евгения Васильевна

Дочь Василия Алексеевича Курицына (родился в 1922 году) — артиста цирка, акробата, в 1941–1945 гг. служил в Кронштадте стрелком-автоматчиком

Еще до войны мой папа — Василий Алексеевич Курицын — закончил цирковое училище и стал работать в цирке акробатом. В 1941 году его призвали моряком. Призвали ни много, ни мало в Кронштадт — форт Чумной, где он провел целый год. А если вам известно, это место не просто так прозвали Чумным, там умерло огромное количество моряков. Просто-напросто простыли: им не доставили обмундирование, и они зимой в легких бушлатах, на ветру и днем, и ночью охраняли границу.

Моему отцу посчастливилось выжить. Он прошел всю войну, все пять лет защищал город, пришел домой только в ноябре 1945 года. Ведь моряки служат гораздо дольше, чем все остальные. У него есть медаль «За оборону Ленинграда».

Не могу не рассказать такой забавный эпизод из  папиной морской служиво-боевой жизни. Как вы знаете, весь город был в кольце мин. И у советских моряков была такая негласная традиция. Если какой-то подлодке по счастливой случайности или хорошо продуманному и просчитанному плану удавалось пройти сквозь это кольцо мин, их встречал сам адмирал, вручал поросенка, а мой папа танцевал на набережной «яблочко» на руках!

Но папа был не единственным моряком-артистом. Вместе с ним служили тоже довольно известные в  будущем люди. Конечно, все помнят прекрасный фильм «Полосатый рейс» и молодого, красивого капитана, в которого влюбилась главная героиня. Этим капитаном был не кто иной, как артист Иван Дмитриев

из Театра Комиссаржевской. Вместе с папой также служил Герман Орлов — впоследствии ведущий артист Ленконцерта. Это была их команда, фронтовая бригада. Вместе они прошли всю войну. А по вечерам выступали перед моряками, давали импровизированные концерты.

Пройдя войну, мой папа вернулся в цирк и выступал там всю жизнь. Даже в старости у него был свой очень оригинальный номер, который назывался «Нанайские мальчики».

Василий Курицын

Групповой
акробатический номер

Блокада Ленинграда.
Аэростаты воздушного заграждения на Исаакиевской площади. 1942 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС/Архив / ТАСС

Ленинградская область.
Финский залив
Катера с десантниками идут
на задание. 1942 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС/Архив / ТАСС

Ленинград. Коней Петра Клодта с Аничкова моста
закапывают в саду Аничкова дворца. 1942 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС/Архив / ТАСС

Багдасаров
Михаил Ашотович

Дрессировщик, народный артист России. Работал в аттракционе народной артистки РСФСР Маргариты Назаровой и Константина Константиновского

Знаменитый дрессировщик Константин Константиновский, у которого я начинал работать ассистентом,рассказывал, что в годы войны служил в  спецподразделении. В нем готовили собак-камикадзе — официально их называли истребители танков. Кинологов в то время еще не было, были только дрессировщики собак, служившие на всех фронтах. У каждого была своя группа по пять-шесть животных. Сначала их приучали, что еду можно найти под танком, потом прикрепляли макет взрывного устройства и дрессировали залезать под танк уже с ним и в конце учили не бояться движущихся и стреляющих машин. Но немцы тоже были не дураки: зная, что собаки приучены бежать под работающий двигатель танка, они научились, завидя их, глушить мотор. В результате пес разворачивался и бежал обратно. Так, однажды любимая собака Константиновского взорвалась прямо у его ног, и у дрессировщика там, где была правая рука, одна косточка осталась…

А была еще дрессура собак другая, для подрыва поездов. Животное учили выдергивать чеку: граната падала, собака убегала. Кстати, по сей день наши МЧС, МВД используют такие методы. Сроки подготовки собак разные — от месяца до года, зависит от одаренности и особенностей характера: трусливый пес не пойдет, агрессивный — пойдет быстрее. Это относится не только к собакам, но и к другим видам животных. Что касается породы, то в истребителей танков брали собак крупных, в основном овчарок. В советское время лучшей породой считалась южно-русская

овчарка. Одна южно-русская овчарка могла загрызть двух немецких. У немцев даже специальное распоряжение было — уничтожать южно-русских овчарок.

Многие спрашивали Константиновского, не жалко ли ему было отправлять своих подопечных на верную гибель. Конечно, жалко!Константин Александрович очень любил животных, но это была работа, подвиг, нужно было останавливать танки, защищать Родину!Однажды он спросил меня: «Как ты считаешь, вот человек, который бросается на амбразуру, — это герой или не герой?» Я говорю: «Конечно герой!» — «А вот я дважды в своей жизни видел, как человек бросался на амбразуру из-за трусости. Из-за того, что уже всё, он видит: поворота нет, всё, жизнь погасла, немцы прорываются, и он летит, и бросается. Вот такая тонкая грань между подвигом и трусостью. На самом деле так оно и должно быть!»

Канун Великой Отечественной войны. 1941 год
© Фото ИТАР-ТАСС / Издательство «Золотой стандарт» / ТАСС

Маргарита Назарова
и Константин Константиновский

Друзья-разведчики. 1942 год
© Евзерихин Эммануил /
ИТАР-ТАСС/Архив / ТАСС

Фотеенков
Николай Сидорович
Родился в 1929 году

Работал заместителем директора Новосибирского государственного цирка, затем директором Рязанского государственного цирка

Я родился, как и Юрий Владимирович Никулин, на Смоленщине. Война застала меня 12-летним мальчишкой — осенью я должен был пойти в 5-й класс. Все мужчины призывного возраста в нашем районе, естественно, ушли на фронт. Меня, как вы понимаете, на фронт никто бы не пустил. Но, когда твоя Родина в опасности, разве можно оставаться в стороне! Мы помогали партизанам.

Помогали все: и старики, и женщины, и дети. Женщины вручную шили перчатки с двумя пальцами — указательным и большим — чтобы можно было стрелять. Носки теплые вязали — в 41-м стояли страшные морозы. Все это мы носили в лес партизанам. Когда наступило лето, помогали продуктами: что выросло на огороде, все возили в лес. Возили, как правило, ночью, чтобы не попасть в ловушку к немцам, потому что они, естественно, могли нас расстрелять. По территории Смоленщины протекает река Угра, которая впадает в Оку. И наша деревня, и все остальные на пути к партизанам стояли на ее берегах. Где-то они пологие, а где-то высокие с небольшими пригорками. Так вот немцы старались всегда дислоцироваться выше, чтобы местность была как на ладони и расстреливать было удобнее. На нашем пути как раз был такой опасный участок, и взрослые  нас  учили:  если  вдруг   нас  заметят,  надо

скатываться с телеги и катиться кубарем под откос, тогда по нам будет тяжело попасть, и это поможет нам выжить. Однажды так и случилось: в нашу телегу стали стрелять, и мы скатились к речке.

Как вы знаете, у немцев были карательные отряды, которые боролись с партизанами. И если ка куюто деревню уличали в связи с ними, то карательные отряды тут же сжигали ее дотла. И после того случая, когда нас заметили ночью, нашу деревню уже ничто не могло спасти. Но мы, слава Богу, избежали смерти, поскольку прятались у партизан в лесу. Это сейчас в фильмах показывают, как немцы лихо по лесам расхаживают. Ничего подобного не было: они боялись наших лесов как огня и практически в них не заходили.

Когда нас в 1943 году освободили, работы стало еще больше. Ближайшая железнодорожная станция находилась в 25 километрах. Так мы ходили туда пешком, нам выдавали по пуду — то есть по 16 килограммов — зерна в мешках, чтобы поля засеять. И с этим мешком возвращались обратно. Причем весь путь проделывали за один день — рано утром выходили и  поздно вечером возвращались, проделав за день путь в 50 километров с тяжеленным мешком за плечами.

Захватчики в деревне под Ржевом. 1942 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС / ТАСС

Смоленское направление.
Сожженная деревня. 1942 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ТАСС

Курская битва. 1943 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС/Архив / ТАСС

Битва на Курской дуге
1943 год
© Фото ИТАР-ТАСС /
ИТАР-ТАСС/Архив / ТАСС

Давидян
Армен Давыдович
Родился в 1926 году

Работал заместителем директора Новосибирского государственного цирка, затем директором Рязанского государственного цирка

У моей сестры день рождения 22 июня, и мы должны были собраться всей семьей на даче в подмосковном Красково. Но началась война, а вместе с ней абсолютно другая жизнь. Ремесленное училище, в которое я поступил, эвакуировали в Казахстан, и там я пошел в военкомат. Брать на фронт меня не хотели, председатель военной комиссии — женщина — сказала: «Да смотрите, его еще молоком кормить надо, а он воевать просится!» Но я был упертый и три дня просидел в военкомате. В результате меня отправили в полковую школу младших командиров, в артиллерийский батальон. Учиться нужно было год, но военного состава не хватало, и на фронте я оказался уже через три месяца. Прошел через Смоленск, через Курск, попал на Курскую дугу. Под Прохоровку, где было знаменитое танковое сражение, в котором я тоже принимал участие, — наша батарея получила задание не пропускать туда немецкие танки.

После Курска я оказался на территории Украины, на левом берегу Днепра — там стояли наши орудия, которые перекрывали переправу через реку, потому что немецкие самолеты бомбили ее постоянно. И вот один из фашистских бомбардировщиков размел в пух и прах как раз то место, где находилась наша батарея. Я потерял сознание. А  когда очнулся, вокруг меня лежали все наши ребята. Четверо были убиты, один тяжело ранен — он скончался в госпитале. Так что каким-то чудом из нашей шестерки я один остался жив. Правда, у меня были перебиты все руки и ноги — вот, до сих пор остались шишки. Меня — раненого — доставили в медсанбат, и там меня прооперировал очень опытный хирург. Потом, когда я попал в госпиталь в Киеве, тамошние врачи сказали, что я должен молиться на него всю жизнь — одну ногу он мне спас точно, консилиум врачей предлагал ее просто отрезать. Вот так мне повезло еще раз.

Шаг-Новожилов
Анатолий Сергеевич
1910–2007

Иллюзионист, изобретатель иллюзионных трюков, заслуженный артист БССР. В 1941 году ушел на фронт пулеметчиком, встретил Победу командиром стрелковой роты. Участник обороны Севастополя

Фронтовой друг

...1942.
Наша армия отходит к Волге.
Пыль, гарь, огонь.
На душе скверно, горько

Вечером, когда утих бой, в избе-читальне донского хутора остановилась на ночлег группа солдат и  офицеров. Чадила коптилка, сделанная из гильзы. У всех нашлось свое дело: подлатать сапог, почистить винтовку, написать письмо, которое неизвестно когда можно будет отправить... Общая беда — нет курева. Пробовали листья, полынь — не вышло.

Молчат люди. Тяжело. И вдруг молодой боец или офицер — в темноте разве разберешь — громко спросил:

— Товарищи, кто хочет закурить? Все повернулись к нему, но молчали. Вопрос был вроде, скажем, «кто хочет сейчас пойти в Большой театр?». Но спросившего это не смутило. Он подошел к молодому солдату, сидящему у коптилки:

— Дай пилотку.

Тот удивленно посмотрел и дал.

— Пустая? Все видят? А теперь — раз, два, три... Пилотка завертелась в руках, и вдруг из нее выскочила... пачка махорки, за ней — вторая, а потом — лента папиросной бумаги.

Разрыв тысячекилограммовой бомбы, пожалуй, не произвел бы такого впечатления, как это «чудо». На лицах людей расцвели улыбки. Как будто светлей стало в избе, и на душе полегчало. Ведь улыбка — могучий исцелитель от всех трудностей и лишений. Эту истину, как выяснилось позже, хорошо знал наш фокусник. Он не просто роздал бойцам полученную на складе махорку, а применил свое искусство иллюзиониста, чтобы поднять настроение солдат.

Так впервые встретился я с Анатолием Сергеевичем Шаг-Новожиловым — артистом цирка и чудесным мастером улыбок. Когда грянула война, он ушел на фронт, стал смелым пулеметчиком и автоматчиком. Он оборонял Крым, участвовал в битве на Волге, форсировал Сиваш и штурмовал Севастополь. В бою он был отважным воином. В минуты затишья Анатолий Сергеевич — снова артист: и иллюзионист, и чтец, и «веселый повар».

...1948. Севастополь. Город еще в руинах. Примитивная летняя сцена — светлый островок среди каменных развалин. Зрители — строители города. Они еще живут в палатках. Да и в номере гостиницы, где остановился Анатолий Шаг, два окна заложены камнем.

Аплодисменты зрителей — словно взрывы. А лица — радостные. «Здорово работает наш артист!» Его уже называют «нашим».

...1962. Белорусский коллектив показывает в новом прекрасном симферопольском цирке свою программу «Будьте здоровы!». В каждом номере чувствуешь влияние художественного руководителя коллектива — Анатолия Сергеевича Шага — улыбку, добрую и заразительную.

Выступает Новожилов. Чудесные трюки, великолепный реквизит. Как тут не вспомнить фронтовую «аппаратуру» — солдатскую пилотку и чадящую коптилку из гильзы.

Но точно так же, как в суровые военные годы, артист советского цирка Анатолий Шаг дарит людям радость. Он всегда в строю — мой фронтовой друг, вчерашний боец, а сейчас мастер циркового искусства.

Н. Болтин,
журналист, майор запаса
«Советский цирк», 1963, № 5

А.С. Шаг-Новожилов. 1943 год




«Армейский джаз». А.С. Шаг-Новожилов
с боевыми товарищами. 1942 год

Домнин
Павел Иванович
1912–1943

Во время войны был командиром пулеметного расчета 985-го стрелкового полка. Пропал без вести. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1943 года за мужество и героизм, проявленные при форсировании Днепра, сержанту Домнину П.И. присвоено звание Героя Советского Союза

— Так вот ты какой, Днепр!— снова повторил Домнин. Потом зачерпнул пригоршнями воду, умылся. Зачерпнул еще раз — попил. Подошел один боец, другой. С наслаждением окунули в воду стриженые головы, отряхнулись.

— А вода ничего, товарищ сержант, на донскую смахивает, — обратился к Домнину один из бойцов.

— По мне, так точь-в-точь волжская, — ответил Павел Иванович.

— Что, из тех краев будете?

— Да, горьковчанин я.

— Оно и похоже. Ишь ростом-то вымахали. Негромко засмеялись. Затем, не сговариваясь, посмотрели в сторону противоположного берега. Высокий, обрывистый...

— Да, немало кровушки прольется здесь, немало нашего брата навечно останется.

Павел Иванович не отозвался. Да и что скажешь, когда через несколько часов (он уже точно знал это!) ему придется с группой бойцов форсировать эту водную преграду. Тут не слова нужны, а беспредельная собранность, безотказное оружие. «Главное  — на  ту  сторону перебраться, а там уж нас железом не выкорчуешь», — подумал он.

...Устроившись поудобнее, Домнин закрыл глаза. Но сон почему-то не приходил. В высоком небе холодно мерцали звезды. Нет-нет, да и прочертит по небу свой серебристый след сгоревший метеорит:

сентябрь на Украине — пора осеннего звездопада. Непрошенно нахлынули воспоминания.

Родился в деревне Белка Княгининского района. Ходил в начальную школу, любил поиграть в лапту, в  жаркие дни пропадал со сверстниками на речке с таким редким названием — Аннушка. Сам не обижал малышей и другим не давал. Отец часто уезжал на заработки в город, и на плечи Павла, как старшего из детей, ложились все заботы по дому. Дел, конечно, хватало — и пахать, и сеять, и косить. Зато и вырос здоровым, и силушкой бог не обидел. Бывало, на спор один поднимал то, что и двоим было невмочь. Любил песни петь, и плясать любил. На одной из вечеринок он и познакомился с Татьяной.

При мысли о жене Домнину стало не по себе. Как она там с двумя дочками, все ли в порядке, не нуждается ли в чем?..

Павел Иванович беспокойно повернулся, задев при этом соседа. Услышал недовольное:

— Слушай, сам не спишь, так хоть другим не мешай.

— Извини, браток.

И опять вереницей потянулись воспоминания. Через несколько лет он подобрал «команду» из таких же сильных парней, как он сам, и укатил в Москву работать грузчиком. Затем в Ярославле на пристань устроился. Оттуда по совету добрых людей в школу цирковых борцов подался. Гастролировал в Казани и Самаре, Воронеже и Севастополе, Брянске и Ашхабаде, Сталинграде и Перми.

Казалось, нашел свое призвание, свою дорогу в жизни, и вдруг — война. Мог ли он, сильный и ладный, спокойно выходить на манеж, когда где-то льется кровь и умирают за Родину? И Павел Домнин одно за другим подает заявления с просьбой отправить его на фронт. Наконец, это было в феврале сорок второго, его призвали в ряды Красной Армии.

— Сержант Домнин!— раздался рядом голос командира роты старшего лейтенанта Жатова, на усиление которой он был придан.

— Я!

— Приготовиться. Через пять минут выступаем.

— Слушаюсь.

Группа бойцов 985-го стрелкового полка 226-й Глуховской стрелковой дивизии тихо вышла из своих окопов и спустилась к реке. Лодки и другие вспомогательные средства были приготовлены загодя, так что занять солдатам свои места было недолго. На одной из лодок устроился и командир пулеметного расчета сержант Домнин. Лодка осела и едва выглядывала из воды.

— Потонем эдак-то,— чертыхнулся кто-то в темноте.

— Прекратить разговорчики. Не курить! — раздалась команда.

Одна за другой лодки медленно, без единого всплеска отчаливали от песчаной отмели. Стояла такая напряженная тишина, что, казалось, было слышно, как гулко стучит сердце в груди, как звенят натянутые до предела нервы. «Только бы проскочить середину, только бы добраться до мелководья,— думал Домнин, зорко всматриваясь вдаль. — Там будет легче, там бой пойдет почти на равных».

Мерно работали гребцы, и с каждым взмахом рос противоположный берег. Казалось, ничто уже не  грозит десантникам, как вдруг в небе вспыхнули осветительные ракеты, и вся река озарилась мертвенным светом. И сразу же с правого берега заработала артиллерия, начали бить минометы, застрочили пулеметы. Вокруг лодок то и дело поднимались фонтаны воды, с визгом проносились осколки снарядов и мин, свистели пули.

— Нажимай на весла!

— Быстрей!

— Еще быстрей!

Но бойцы и без того спешили, понимали, что сейчас они прекрасная мишень для немцев и единственное спасение — в скорости.

Вот черный столб разрыва поднял и опрокинул одну лодку, за ней вторую.

— Чисто ад кромешный, — сказал кто-то с кормы, — хоть бы пронесло нас...

Закончить он не успел. Раздался страшный взрыв, и все, кто сидел в лодке, оказались в воде.

«Неужели это конец? Отвоевался?  — молнией пронзила мысль.  — Ну нет, фриц, подожди, плохо ты  знаешь меня». Домнин собрал все свои силы, вынырнул. Сделал несколько гребков. Потом еще. И еще. Стал считать. Раз... Два... Три… Десять... Краешком глаза увидел, что еще несколько бойцов плыли к вражескому берегу. Среди них заметил и подносчиков патронов. «Ага, пулемет у них. А где же первый номер? Видимо, погиб». Набухшая одежда тянула ко дну, волны то и дело накрывали с головой. «Ничего, выдюжим...»

Наконец нащупал дно, вздохнул с облегчением: «Полдела сделано».

— Огонь!  — крикнул старший лейтенант Жатов и первым дал очередь из автомата.

В едином порыве оставшиеся в живых десантники одолели первые метры правобережья.

— Гранатами — огонь!

— За мной, вперед!

Сквозь завесу огня бойцы дружно устремились к вражеской траншее. В первых рядах атакующих был и сержант Домнин. После короткой яростной схватки удалось выбить гитлеровцев с занимаемых позиций.

— А ты молодец,  — подошел к Павлу перемазанный кровью, пороховой гарью и глиной солдат. — Я видел, как ты свалил здоровенного фельдфебеля. Да и с пулемета косил их как надо.

— Пусть досыта наедятся свинцовой каши. За чем к нам пришли, то и получат.

— Это верно, хлопцы,— подошел к ним ротный. — Только кашу эту нужно выдавать строго по порциям, чтобы надолго хватило. Да и гранаты берегите.

— Понимаем, товарищ старший лейтенант. Не на час сюда пришли.

— А чудесный сегодня будет денек, правда?  — поглядев на зарю, занимавшуюся над днепровскими кручами, снова вступил в разговор солдат.

— Горячий будет денек, — поправил его Павел. — Так что дозаряжай автомат, видать по всему, это только цветики. Ягодки — впереди!

Едва бойцы успели привести в порядок оружие, как


фашисты пошли в первую контратаку. Очевидно, они были чересчур уверены в своем превосходстве и  не ожидали встретить серьезного сопротивления. Интенсивным огнем советские солдаты без особого труда повернули вспять неприятельскую цепь. Первый успех воодушевил десантников, послышались шутки. Сержант Домнин не поддался общему настроению. За год войны он многое изведал. И потому не удивился, когда через некоторое время цепь контратакующих возросла вдвое. С тяжелым грохотом рвались снаряды и мины, то тут, то там взмывали фонтаны земли.

— По врагу — огонь!

— Огонь!

— Огонь!

Раздались дружные залпы. Крепко сжимая рукоятки станкового пулемета, Домнин полоснул очередями по приближавшимся фашистам. И снова атака захлебнулась, снова те вынуждены были отступить.

— Без команды не стрелять, экономить боеприпасы! — от бойца к бойцу передавались слова командира. Разозленные неудачей, гитлеровцы пошли напролом. Отважно сражаются советские воины, но все меньше остается патронов, все реже становятся их ряды.

— Подходите, подходите ближе, гады, — в ярости шепчет сержант Домнин. И когда противник приближается на 150–200 метров, дает по ним точные очереди. Фашисты отступают, оставляя на поле неподвижные тела.

Очередная атака, трещат немецкие автоматы, и, как прежде, почти в упор бьет командир пулеметного расчета сержант Домнин.

— Смотри, командир, обходят слева,  — сквозь грохот боя кричит ему подносчик патронов. С трудом подволок цинковую коробку:

— Последняя.

— Ничего, недолго осталось, продержимся,  — и Домнин посылает короткие очереди в приближающихся гитлеровцев.

— Получайте, фрицы, сполна...

Разве скажешь теперь, сколько вражеских атак было отбито в тот день, каких нечеловеческих усилий это стоило. И что почувствовал Домнин и его боевые товарищи, до последнего патрона сражавшиеся с врагом и кому уже смерть заглядывала в лицо, что почувствовали они, когда вначале тихо, а потом все явственнее за их спиной послышалось грозное и святое «ура-а-а». И вот уже мелькают мимо них незнакомые, но такие родные люди, и кто-то участливо подносит помятую фляжку:

— Выпей, сержант, оклемаешься малость.

Подхваченный наступательным порывом, Домнин тоже устремляется вперед.

«Семьдесят солдат и офицеров уничтожил в этом бою Павел Иванович Домнин, не дав возможности окружить наши подразделения», — писал командир полка, представляя отважного воина к награде.

17 октября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР свыше трехсот воинов 60-й армии, отличившихся при форсировании Днепра, были удостоены звания Героя Советского Союза. Кавалером Золотой Звезды стал и командир пулеметного расчета 985-го стрелкового полка 226-й Глуховской стрелковой дивизии П. И. Домнин.

«Это высокое звание, — писал Татьяне Степановне Домниной заместитель командира по политчасти Ландырев, — он завоевал кровью своей. Не жалея жизни, шел он со своим станковым пулеметом на самые опасные, тяжелые участки. Все знали и любили Павла Домнина как отважного, мужественного командира.

Тов. Домнин в тяжелом бою за расширение плацдарма на правом берегу Днепра, отбивая контратаку противника, был ранен и доставлен в госпиталь. Не имею возможности переслать ему письмо от Военного совета 60-й армии, перешлите ему это письмо сами. Разделяю Вашу радость по поводу получения высокой

Форсирование Днепра. 1944 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС/Архив / ТАСС

награды Вашим мужем. Примите сердечный привет и наилучшие пожелания в труде и Вашей жизни».

— Это письмо я получила в конце ноября сорок третьего года, — вспоминает Татьяна Степановна. — Жила я тогда с дочками в поселке Сахарском, что в полутора километрах от Белки. Работала в колхозе. Конечно, трудно приходилось, что там...

Разговор идет в уютной двухкомнатной квартире в доме на проспекте Ленина города Горького. Собеседница — невысокая простая женщина — неспешно рассказывает о довоенной жизни, стараясь не упустить ни одной детали.

Прошу показать письмо, о котором упоминал Ландырев. Читаю:

«Сержанту Домнину Павлу Ивановичу.

От души искренне поздравляем с самой высокой правительственной наградой — присвоением Вам звания “Герой Советского Союза”.

Желаем Вам здоровья и успехов в боевой работе».

Ниже — подписи командующего войсками 60-й армии Героя Советского Союза генерал-лейтенанта И. Черняховского, членов Военного совета гвардии генерал-майора В. Оленина и полковника Родионова, начальника политотдела армии Н. Исаева и начальника штаба армии генерал-майора Г. Тер-Гаспаряна.

— А вот передать письмо по назначению я тоже не смогла, — говорит Татьяна Степановна. — Как потом сообщили из военкомата, мой муж пропал без вести. Это, — она показывает на документы, — единственное, что осталось на память о Павле.

— Ну что ты, мама, — вступает в разговор старшая дочь Римма Павловна. — А сколько фотоснимков у нас. Вот смотрите.

В альбоме — пожелтевшие от времени карточки. И на многих из них — крепко сбитый мужчина, чуть сутуловатый, уверенный в себе.

Дочери (младшая, Александра Павловна, тоже живет в Нижнем Новгороде) хорошо помнят отца, его веселый нрав, собранность, увлеченность делом.

— Обидно, что отец погиб в тридцать лет, — Римма Павловна волнуется, не знает, чем бы занять свои руки.

Свято чтут память о Павле Ивановиче Домнине и его земляки. Имя героя носит пионерская дружина Нутренской школы Княгининского района. Регулярно проводятся районные спортивные соревнования на приз eго имени.

Е. Плотников

Джигиты Узбекистана»
Хакима Зарипова

Выступление Хакима Зарипова

Хаким и Нина Зариповы

Хаким и Нина Зариповы на манеже

Зарипов
Анвар Хакимович

Джигит-наездник, руководитель номера «Джигиты Узбекистана». Сын народного артиста СССР Хакима Зарипова и заслуженной артистки УзССР Нины Зариповой

Моя мама — Нина Дмитриевна Зарипова – очень не любит рассказывать о войне. Она даже фильмы военные до сих пор не смотрит. Я, конечно, знал, что мама принимала участие в каких-то военных действиях, однако подробностей в нашей семье никогда не обсуждали. Но однажды мне потребовалось найти военный билет.

Просматривая бумаги, я случайно наткнулся на документ со следующим содержанием: «Н.Д. Ярославцева (это мамина девичья фамилия) с 1943 по 1946 годы находилась в Польше». Естественно, я  завалил маму вопросами. Она долго отшучивалась и отнекивалась, и только спустя годы я узнал, что Нина Дмитриевна служила радиооператором в штабе партизанского движения Польши. А перед этим у мамы случился второй день рождения. Их группу из трех человек должны были забросить в тыл врага. Но мама тяжело заболела — как потом выяснилось, это была малярия. Поэтому в  тыл на задание отправили группу дублеров. Но, видимо, произошла утечка информации, и вся группа, не успев приземлиться, была расстреляна в воздухе. Получается, что даже самая страшная болезнь, как странно бы это ни звучало, может быть спасением. Мамочку спасла малярия. Этот день и стал ее вторым днем рождения.

У моего отца — Хакима Зарипова — тоже непростая история. Еще ребенком я заметил у него большой шрам на ноге. Оказалось — это шрам от ранения. Дело было так. В подмосковную дивизию Доватора готовили пополнение из Средней Азии, а цирк находился рядом с призывным пунктом. Цирковые животные содержались в специальных эшелонах. И вот папа зашел покормить лошадей, разговорился с ребятами, неожиданно двери в эшелоне захлопнулись, и на большой скорости, под зеленый свет папу с остальными цирковыми доставили в дивизию под Москвой. Так Хаким Зарипов оказался на передовой. Выдали ему форму, лошадь и отправили воевать. Во время одного из боев папа был серьезно ранен,попал в госпиталь. А документов-то, как вы понимаете, на руках нет — все осталось в Средней Азии. Отец стал объяснять, что произошло: что он цирковой, работает на лошадях, мол, так и так, случайно сюда попал, доставили без его ведома. А как проверишь? В  то  время, сами понимаете, со связью было туго. Дело серьезное, трибуналом уже попахивало. К счастью, в дивизии находился еще один цирковой — теперь уже знаменитый Михаил Туганов, из той самой династии цирковых джигитов Тугановых. Он был хорошо знаком с отцом и подтвердил, что папа говорит правду и действительно является тем, кем представляется. Вот такие случаи. Вот такие судьбы…

Трахтенберг
Геннадий Михайлович
1917–2000

Иллюзионист, жонглер на лошади, заслуженный работник культуры России. Продолжая дело отца, Михаила Павловича Трахтенберга, выступал с иллюзионными представлениями под псевдонимом Боско

Во время Великой Отечественной войны закончил Омское танковое училище и стал офицером. Участвовал в сражении под Брянском, за что был награжден орденом Красного Знамени. Вспоминая военные годы, он рассказывал следующее: «Часто, оттесняя все остальное, вспоминаю такую картину... Война. 1943 год. На стене военного танкового училища в Камышине висит плакат. Солдат в каске глядит на меня в упор и спрашивает: “Что ты сделал для фронта?” Солдат встречал каждое утро меня, будущего офицера, своим суровым вопросом и тем же вопросом провожал, когда я уходил из училища. Часто с последнего курса вызывали то одного, то другого курсанта, и  на  следующий день под плакатом происходила обычная для тех дней сцена прощания с товарищем по учебе:

― Ну, до свидания, не поминайте лихом!

― На фронт?

― На фронт. Учитесь лучше, крепче.

Тревожное было время. Где сейчас те мальчики, выпускники 43-го года? Но вот война закончилась.

Везде повесили плакаты со словами: “Досрочно выполним план послевоенной пятилетки!”, под этим плакатомстали происходить не прощания, а встречи». После Победы Трахтенберг остался в армии и посвятил ей 17 лет, был начальником Дома офицеров. Уволился в запас в звании подполковника, имея 15 правительственных наград, в том числе — ордена Красной Звезды и Великой Отечественной войны, медали «За боевые заслуги» и «За победу над Германией».

С 1958 года заведовал концертным отделом Луганской областной филармонии. С 1960 года — директор передвижного цирка «Маяк». В разные годы под его руководством было создано шесть цирков-шапито. С 1971 года руководил строительством цирка-стационара в Кисловодске, директором которого оставался более 30 лет. Под руководством Геннадия Михайловича цирк удостоен звания «Образцовое предприятие культуры». С 17 сентября 2006 года цирк Кисловодска носит его имя.

Надежда Трахтенберг

Геннадий Трахтенберг с семьей

Афиша иллюзионистов
Боско (Геннадий Трахтенберг
и Таисия Максименко)

Силаев
Владимир Иванович
Родился в 1925 году

Служил на 1-м Белорусском фронте, был ранен. Работал униформистом в Цирке на Цветном бульваре, реквизитором в номере Карандаша, служащим по уходу за животными

В феврале 1944 года я прибыл на 1-й Белорусский фронт, в распоряжение 75-й гвардейской Бахмачёвской, ордена Суворова, дважды краснознаменной стрелковой дивизии, давшей к концу войны 80 героев Великой Отечественной войны и народного артиста Иннокентия Михайловича Смоктуновского! Служил радистом при штабе полка.

Однажды в свободное от дежурства время я устроился поудобнее в углу землянки и включил рацию. Нашел волну Москвы «Вести с фронта». Тихий такой, родной, спокойный голос. И вдруг на фоне его голоса — громкое «кха, кха». Меня как током ударило! Я понял, что это не кашель в московской студии. Я тут же бросился к автобусу-пеленгатору, стоявшему недалеко от нашей землянки. Доложил дежурному старшине о постороннем кашле на московской волне. Он включил пеленгатор, но не услышал ничего подозрительного — звучал только голос диктора. И вдруг близко опять «кха, кха». Старшина настроился на эту волну и вычислил приблизительное местонахождение рации. Доложил командованию. Была послана

группа захвата, и бойцы нашли агента разведки в полуразрушенном сарае на конце села…

Каждый день шли бои. Бойцы уходили вперед и через какое-то время возвращались по одному, по двое, с перевязкой руки, ноги, головы. Какой-то конвейер… Утро. Меня только что сменили после ночного дежурства и отправили спать в свободную землянку. Когда я к ней подошел, начался обстрел с немецкой стороны. Я спрятался за бруствером, снаряды летели со страшным визгом, и вдруг один из них разорвался прямо над землянкой. Меня оглушило взрывной волной, а по левой ноге как будто мягкой подушкой ударили — боли не было. Или я не почувствовал сразу. Когда стали перевязывать, сказали — сквозное ранение с повреждением бедренной артерии. Это было 25 июня, а 26-го мне исполнилось 19 лет. В госпиталях я провел два месяца, а потом служил в Венгрии на военно-продуктовом пункте помощником заведующего складом как годный к нестроевой службе. Демобилизовался в сентябре 1945

Советские воины в минуты отдыха 1944 год
© Гальперин В. / ТАСС/Архив / ТАСС

Советский солдат в окопе пишет
письмо. Западный фронт. 1941 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС / ТАСС

Шуйдин
Михаил Иванович
1922–1983

Клоун, акробат-эксцентрик, народный артист РСФСР. Долгие годы работал в паре с Юрием Никулиным. Ушел на фронт в 1943 году после обучения в Горьковском танковом училище. В 1944 году назначен командиром танкового взвода «Шерман». Участвовал в Курской битве, освобождении Левобережной Украины, форсировании, Днепра в районе Канева, в операции «Багратион». Кавалер ордена Красной Звезды и ордена Красного Знамени

Сквозь огонь и годы

В жизни каждого артиста цирка есть день, который запоминается навсегда, — день дебюта. У клоуна Михаила Ивановича Шуйдина первое выступление состоялось не в цирке, а на вечере красноармейской самодеятельности. И, может быть, поэтому о своем необычном дебюте он вспоминает всегда с особенной теплотой. Весна 1943 года. Под городом Шахты находится на переформировании гвардейская танковая бригада. В один из вечеров танкисты устраивают в старом колхозном сарае концерт. Лейтенант Шуйдин только что прибыл из училища, и его еще не знают в части. Когда объявили, что он прочтет рассказ Чехова «Смерть чиновника», в «зрительном зале» раздается несколько хлопков. Но вот Шуйдин начинает рассказывать историю о мелком чиновнике, случайно чихнувшем в театре на лысину генерала, и тотчас же по сараю прокатывается смех. Бойцы внимательно следят за каждым словом стоящего на помостке приземистого офицера с новыми погонами. Им начинает

Михаил Шуйдин и Юрий Никулин

Михаил Шуйдин – танкист, гвардии сержант (слева)

представляться, что они видят перед собой надменного старика генерала, а перед ним — согнутую в три погибели фигуру хилого подобострастного чиновника. То и дело вспыхивает смех, и Шуйдину кажется, что это от хохота, а не от проникшего сквозь щели в стенах ветра в фонаре «летучая мышь» танцует, колеблется язычок пламени.

Потом он читает рассказ М. Зощенко «Кинодрама», и снова от души смеются все слушатели. По окончании выступления Шуйдину не вручили букета цветов, как это принято делать после дебюта. Однако ему все же преподнесли памятный подарок, которого он совсем не ожидал. На следующее утро Шуйдина вызвали в штаб и сказали, что командир бригады полковник Асланов приказал ему принять прибывший с завода новый танк Т-34. Все младшие офицеры в батальоне были удивлены этим решением комбрига.

— Везет же артисту, — не без иронии говорили они между собой.

В штабе тоже недоумевали: обычно новые танки в первую очередь давали уже побывавшим в боях офицерам, а тут — доверили вчерашнему курсанту.

— Не удивляйтесь. Шуйдин парень, как видно, толковый: не подведет в бою. Я верю в него, — сказал полковник, прочтя недоумение в глазах начальника штаба.

Комбриг не ошибся в Шуйдине. Молодой командир танка оправдал его доверие в первом же бою.

На Белгородском направлении, куда была спешно переброшена бригада, Шуйдин вместе со своим командиром взвода В. Гичко получил боевое задание: пройти линию фронта и уничтожить командный пункт фашистов. Пробравшись балками в лесок, где находился штаб противника, советские танкисты неожиданно напали на врага. Захватив ценные оперативные документы, они благополучно вернулись к себе в часть.

— Вот ты, оказывается, какой!— приветливо встретил Шуйдина командир бригады. — Оказывается, не только смехом умеешь владеть, но и танком. Расскажи о себе, а то я о тебе ничего не знаю.

И Шуйдин рассказал о том, что у него, сына рабочего, рано появилось пристрастие к искусству. Еще мальчиком он участвовал в драматическом и акробатическом кружках при клубе им. Лепсе в Подольске. Все кружковцы уже видели его студентом театрального училища. У Миши Шуйдина неожиданно умер отец, и, чтобы помочь семье, он вынужден был пойти учиться в ФЗУ. Окончив училище, он стал слесарем-лекальщиком. Однако искусство по-прежнему манило к себе молодого рабочего. Он стал увлекаться цирком. Шуйдину хотелось быть клоуном, чтобы приносить людям радость. Ведь человеку, испытывающему радость (это он знал по себе), всегда легче жить и работать

Весной 1941 года его мечта стала сбываться, он был принят в Цирковое училище. Вскоре началась война. Шуйдину пришлось пробыть в училище только до ноября месяца. Враг был уже у порога столицы, и  директор ГУЦИ Ю.А. Дмитриев каждый день прощался с уходившими в армию и на заводы студентами. Ушел на завод и Шуйдин. Проработал, однако, он там недолго. «Сейчас важнее быть на фронте», — решил Шуйдин и поступил добровольцем в армию. Его направили в танковое училище.

— Да ты, вижу, философ, — сказал полковник, выслушав Шуйдина. — Хорошо ты сказал: приносить людям радость. Ведь мы с тобой тоже воюем за радость и счастье советских людей. Не унывай, что, мечтая быть артистом, стал танкистом. Может, из тебя неплохой боевой офицер получится. Представляю тебя к ордену Красной Звезды.

Воевать научился Шуйдин отлично. Великолепное чувство ориентировки в боевой обстановке, умение выжать все до предела из своей машины и  поразить одним-двумя снарядами цель, азарт молодости всегда помогали ему успешно выполнять боевые задания. Это сблизило Шуйдина с командиром бригады, ставшим его старшим другом. Точно чуткий отец, заботящийся о воспитании своего сына и знающий, что только в трудностях закаляется человек, полковник всегда посылал Шуйдина на самые ответственные и опасные задания. Такие поручения Асланова, бесстрашного командира, ходившего в атаку на юрком «виллисе» вместе со своими танками, считались в бригаде выражением его особого расположения к подчиненному.

Нередко Шуйдин говорил комбригу:

— Неудобно как-то, Ази Агадович, получается. Офицеры на меня обижаются. Говорят, все Шуйдина, да Шуйдина посылают.

— Езжай на задание. Я верю в тебя, — в таких случаях отвечал Асланов и шутливо грозил ему пальцем:

— Смотри, не очень-то зазнавайся. И Шуйдин, гордый таким доверием, одним из первых врывался в освобождаемые города и деревни, принимая на себя огонь противотанковой артиллерии противника, вел разведку боем во вражеской обороне, уходил глубоко в тыл к фашистам. Однажды, прорвавшись к станции Молодечно, Шуйдин увидел два готовых к отправлению эшелона противника. Разворотив танком рельсы и подбив снарядом паровоз, Шуйдин не дал возможности фашистам эвакуировать железнодорожные составы с военным имуществом.

В боях на Украине у него сгорело два танка, но он продолжал воевать. И даже ранение в ногу ненадолго вывело его из строя. Пробыв две недели в медсанбате, он снова был среди своих боевых друзей.

Летом 1944 года, когда начались бои за освобождение Белоруссии, Шуйдин уже был командиром танкового взвода.

— Растешь, парень. Глядишь, так скоро меня догонишь, — шутил Асланов, ставший к этому времени генералом.

Шуйдин все же не собирался быть кадровым военным. Ему по-прежнему не давала покоя мечта о цирке, редкие свободные часы, когда их часть выходила из боя и находилась на отдыхе, он показывал своим товарищам, как надо делать флик-фляки и стоять на руках.

А иногда, чтобы поднять настроение, Шуйдин рассказывал бойцам о цирке. Так было, например, под Сморгонью в короткие, но очень напряженные минуты ожидания боевого приказа. Сначала бойцы вспоминали довоенную жизнь, потом стали мечтать о будущем. И тогда один из танкистов предложил:

— А неплохо было бы нам всем встретиться в шесть часов вечера после войны.

Все одобрили это предложение. Все, кроме Шуйдина.

— Я не согласен, — сказал он.

— Почему? — удивились танкисты.

— Рановато немного.

— Как рановато?!— спрашивали вконец обескураженные собеседники Шуйдина.

— Лучше в восемь часов вечера, — заявил лейтенант и тут же добавил. — Ведь в это время в цирке начинается представление. А вы знаете, как это бывает?

И Шуйдин начал рассказывать о цирке, о представлении, на котором должен впервые выступить.

Он, Шуйдин, стоит за занавесом форганга. В зале ждут его появления на манеже. Вот минута, которую он так долго ждал, ради которой перенес столько испытаний. Сейчас инспектор манежа распахнет занавес и скажет: «Шуйдин»...

— Шуйдин...

Нет, это сказал не инспектор. Гортанный голос командира бригады Шуйдин узнал сразу, несмотря на шум в наушниках шлемофона. И сразу забыт цирк, и

Штурм Кёнигсберга. 1944 год
© Чернов Д. / ТАСС

он снова сидит в танке в ночном лесу под Сморгонью, слушает по рации приказ командира.

Генерал приказал Шуйдину и младшему лейтенанту Данилову переправиться через реку Вилию на  занятый фашистами берег и обеспечить охрану брода, по которому должна пройти на штурм Сморгони советская пехота.

— Удерживайте плацдарм во что бы то ни стало, — сказал в заключение комбриг. — Я надеюсь на вас.

Завыл нажатый механиком стартер, равномерно загудел мотор. Включается вторая скорость, и вот уже танк, подминая лесную поросль, ринулся вперед. Переправившись через брод, взвод Шуйдина вступил в бой с танками и автоматчиками врага.

И здесь, как это ни странно, Шуйдину очень пригодились  его занятия  в цирковом  училище.  Когда

было выведено из строя три фашистских танка, почему-то перестал стрелять и отвечать на вызовы по рации танк Данилова. И тогда Шуйдин решается выйти из танка и добраться до находящейся в 200 метрах машины Данилова. Он пролез в нижний люк и, делая отчаянные кульбиты и каскады, под огнем противника благополучно добежал до танка Данилова. Оказывается, у младшего лейтенанта заклинило пушку. Шуйдин помог исправить орудие. Оба советских танка снова вступили в бой и более полутора суток удерживали переправу, пока не подошла отставшая пехота. За этот бой Шуйдин был награжден орденом Боевого Красного Знамени. Командование решило послать отважного танкиста в военную академию, но поехать в Москву не пришлось.

21 августа 1944 года командир танковой роты старший  лейтенант  Шуйдин  был тяжело  ранен в бою

Освобождение Минска. 1944 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ТАСС/Архив / ТАСС

разорвавшимся в башне снарядом. Ему обожгло лицо, руки и грудь. Шесть месяцев пролежал он в госпитале. После такого ранения нечего было думать о возвращении в строй или мечтать о цирке. В конце марта 1945 года он поехал в часть проведать своих боевых друзей. Там его ждало печальное известие. Незадолго до его приезда от шальной пули погиб его командир — Герой Советского Союза, гвардии генерал-майор А.А. Асланов. Не стало друга, который так нужен был Шуйдину сейчас.

Однополчане Шуйдина старались в его присутствии не говорить о будущем и были излишне предупредительны, угощали его наперебой военторговскими папиросами и трофейным шоколадом.

— А я все равно буду артистом, — сказал, уезжая из части, Шуйдин. — Встретимся в восемь часов вечера после войны.

Е. Марков
«Советский цирк», 1962, № 2

2-й Украинский фронт. Танковое подразделение
преследует отступающего противника. 1944 год
© Лоскутов Сергей / ИТАР-ТАСС/Архив / ТАСС

Из представления к званию Героя Советского Союза: «За период боевых действий с 23.06 по 21.08.1944 года командир танкового взвода тов. Шуйдин М.И. показал образцы мужества и геройства в борьбе с немецко–фашистскими захватчиками. Он проявил исключительное умение и храбрость при форсировании р. Березина, танками своего взвода первый ворвался и мастерски выиграл бой за г. Вильно (правильно — Вилейка. — Прим. авт.), г. Сморгонь и город Вильно. Смело и тактически грамотно неоднократно действовал в разведке, доставлял командованию ценные сведения о противнике. Лично сам и с танками своего взвода тов. Шуйдин уничтожил: 4 танка, 2 самоходные пушки, в том числе самоходное орудие «артштурм», 7 автомашин, 70 солдат и офицеров противника, взял в плен 20 немецких автоматчиков».

Из представления к званию Героя Советского Союза: «С 18.08 по 21.08.1944 года в боях в районе м.  Жагаре тов. Шуйдин командовал танковой ротой. Его рота получила задачу стать в засаде и не дать противнику перерезать дорогу, идущую с запада на м. Жагаре. Тов. Шуйдин, умело расставив танки, проявил исключительную стойкость. Будучи в засаде, за 26 часов он отразил 7 контратак танков и пехоты противника. Несмотря на создавшуюся трудную обстановку, важный рубеж обороны тов. Шуйдин удержал, уничтожив при этом: 3 танка, 1 «фердинанд», 50 солдат и офицеров противника, подавил огонь 2 батарей противника. 21.08.1944 года тов. Шуйдин отважно и решительно повел свою роту в атаку на противника и уничтожил при этом 2 «фердинанда» и 6 автомашин противника. В этом бою тов. Шуйдин был тяжело ранен».

Город Минск. 1944 год
© Фото ИТАР-ТАСС / TASS:Archive / ТАСС

Освобождение Белоруссии. 1944 год
© Фото ИТАР-ТАСС / ТАСС/Архив / ТАСС

Довейко
Владимир Владимирович
1922–2002

Акробат, народный артист СССР, создатель и руководитель номера «Акробаты-прыгуны с подкидными досками». Во время Великой Отечественной войны служил командиром ночного бомбардировщика «Б-25». Кавалер ордена Красной Звезды, ордена Великой Отечественной войны, ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени

«Смеющийся паяц» Владимир Довейко

«Смеющийся паяц, подлежит уничтожению» — именное такое предписание обнаружили советские историки после войны в списках врагов Геринга. Оказалось, что экипаж бомбардировщика потомственного циркового артиста Владимира Довейко в налете на немецкий город Бреслау в тяжелом воздушном бою сбил немецкого аса, племянника Геринга. На фюзеляже самолета Довейко был нарисован смеющийся клоун и надпись: «За советское искусство!» Летая над Берлином, Бреслау, Франкфуртом, Фюрстенвальде и другими вражескими объектами, Довейко наводил ужас на фашистских солдат, которые прозвали его «смеющимся паяцем».

В годы Великой Отечественной войны Владимир Довейко покинул цирковой манеж, чтобы из мастера-акробата переквалифицироваться в настоящего мастера воздушной акробатики. Он учился в трех военно-летных школах и получил специальность летчика (командирский состав) в школе тяжелых бомбардировщиков дальнего действия. За успешные боевые действия он был награжден орденами «Красной Звезды» и «Отечественной войны», медалями  «За  победу  над  Германией» и  «За взятие

Берлина», а также был отмечен личной благодарностью Верховного главнокомандующего Сталина.

— Мой отец добровольцем пошел на фронт, невзирая на свою артистическую бронь и протесты родственников, — рассказывает народный артист России, сын Довейко, Владимир Владимирович. Он стал настоящим асом-бомбардировщиком, участвовал в первом дневном налете на Берлин — причем ему доверили вести эскадрилью. Вообще он был немножко сумасшедший летчик, в хорошем смысле этого слова. Я помню его рассказ про то, как его тогда отправили бомбить вокзал в Бреслау. Стояла низкая облачность, и всем приказали повернуть обратно. А отец не послушался, разбомбил вокзал — самолет получил 22 пробоины, чуть не перевернулся, но они вернулись на базу! А на обратном пути его стрелок-радист еще умудрился сбить немецкий самолет. И, как оказалось, с родственником Геринга.

Владимир Довейко начал выступать в цирке уже в 9 лет. Путь на манеж ему был предрешен: пожалуй, не было такого жанра, в котором его семейство цирковых

артистов не имело бы достойных представителей. Его дедушка и бабушка выступали под псевдонимом Кнок, отец Владимир Казимирович был эквилибристом, исполнителем номера «Танцы на проволоке», мать Лидия Яроцкая-Кронец — тоже потомственная цирковая артистка, жонглер. Так, труппа Кнок — Кронец — Довейко — Понукалины вполне могла бы сама давать полное цирковое представление. Володя Довейко родился в 1922 году, уже после революции, и у его матери мелькала «кощунственная и по-настоящему революционная» для потомственного артиста мысль — дать сыну другую профессию: «Мой мальчик будет учиться, выберет себе профессию... Только не цирк...» А вот дед мечтал сделать из своего внука дрессировщика.

Маленькому Володе никогда не хотелось выбирать другую профессию, но и быть дрессировщиком тоже не хотелось, он мечтал... летать. Ему нравились прыжки, и втайне от всех он решил стать акробатом-прыгуном. И часто убегал в цирк — самостоятельно репетировать. Однажды ему повезло. Его первым наставником и  учителем стал замечательный, разносторонний мастер цирка, его дядя — Касим Понукалин. «Ты должен уметь делать все в цирке, а подрастешь — сам выберешь, чем заняться», — говорил учитель, сразу оценивший необычайные способности племянника и его безграничное желание работать. И у Володи Довейко началась настоящая учеба, и не только в прыжках, а в разных жанрах цирка. Он стал квалифицированным жонглером, гимнастом, наездником — настоящим артистом в  широком значении этого слова. Неотъемлемой частью его коронных прыжков были пируэты. Уже в 13 лет он конкурировал со многими взрослыми артистами, прыгая полный круг арабским сальто в темп

и делая комбинацию из трех пируэтов последовательно, заканчивая третий передним сальто.

...Демобилизовавшись после войны без единого ранения (!), Довейко немедленно вернулся в родной цирк. Он не терял своей формы и в армии, часто тренируясь прямо на траве аэродромов, в паузах между полетами. В цирке он создал небольшую группу из четырех высококлассных прыгунов, в том числе и самого Довейко, которая произвела настоящий фурор во всем мире. В Будапеште, на показе лучших европейских номеров в «интернациональной программе», Владимир Довейко и его группа получили лавровый венок за лучший номер. А в 1958 году Владимиру Довейко постановлением правительства было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР, в 1969 году — народного артиста РСФСР, в 1989 году — народного артиста СССР. Создатель и руководитель уникального номера «Акробаты-прыгуны с подкидными досками», впоследствии акробатический ансамбль «Романтики», а затем «Русь — краса дерзновенная», он выполнял сложнейшие прыжки до последних дней. И был отмечен высшей наградой главного международного циркового фестиваля в Монте-Карло — «Золотым Клоуном».

— Акробатическая труппа Довейко была лучшей в  мире: «Тайфун» их назвали в Японии, «Фантастические акробаты» в ФРГ, «Космические прыгуны» в  США,  — рассказывает Владимир Довейко-младший. — Вообще советский цирк был грандиозный. Будем надеяться, что российский цирк, опираясь на его опыт, достигнет таких же высот, но со своим лицом. Ибо потенциал есть, он остался, и наши акробаты до сих пор берут «золото» на самых престижных цирковых фестивалях мира.

Татьяна Белоножкина

Экипаж Владимира Довейко

Миронов
Иван Фёдорович
Родился в 1925 году

Работал старшим инженером в Союзгосцирке. Воевал на 1-м Белорусском фронте, освобождал Польшу, дошел до Берлина

Меня призвали в армию в июле 1943 года и  направили в школу авиационных механиков, где нас обучали обслуживанию военных самолетов — штурмовиков Ил-2. В сентябре 1944 года я прибыл в 724-й штурмовой авиационный полк, который после формирования из западной Белоруссии перебазировали в Польшу, а потом в Германию. Наш полк в шутку называли «в каждой бочке затычка». Как где-то что-то не так — допустим, во время боевой операции идет наступление и боевая пехота встречает упорное сопротивление — здесь мы тут как тут.

Хочется вспомнить, как мы брали Берлин. С утра зачитали приказ командующего 1м Белорусским фронтом. И началась военная операция. Подобного рода операция проводилась самолетами в три яруса. Сначала шли штурмовики, выше — истребители, которые обычно сопровождали штурмовиков и бомбардировщиков, и самым верхним рядом шли как раз бомбардировщики. И вот эта войсковая операция длилась целый день. Как только заканчивались боеприпасы, самолеты летели обратно, садились на  аэродроме, их  опять снаряжали боеприпасами, и они возвращались бомбить Берлин. И так целый день…

И вот настал день Победы!Я в тот день был в карауле на стоянке самолетов. А самолеты охраняли мы — техники. Тут под утро приходит начальник караула и сообщает, что война закончилась. Вы себе представить не можете, какая началась кругом пальба.

Все палили из оружия — вверх, конечно, такой импровизированный салют!

Я был счастлив!Но, с другой стороны, чувствовал себя потерянным. Понимаете, мы привыкли за столько времени жить по указке, выполнять приказы и не знали, как это — жить вольной жизнью, не служить и никому не подчиняться. Раньше я вставал, шел готовить самолеты к вылету, а что теперь? Было такое помутнение разума...

Но вы не подумайте ничего. Конечно, мы были рады!Потому что война — это слишком жестокая вещь. Вспоминаю, как в Познани — это в Польше — хоронили наших солдат. Там было две крепости: большая и маленькая. Фронт ушел вперед, а в этих крепостях засели юнкера. Они не сдавались. Я присутствовал при штурме и видел, как взяли малую крепость. Погибших хоронили на площади перед главным университетом Познани — наверное, человек триста. Лейтенант, который командовал этими похоронами, объяснил мне, откуда такие огромные потери с нашей стороны. Оказалось, для того чтобы штурмовать эту крепость, надо было пробежать какое-то расстояние по полностью открытой местности. А из крепости по нашим из пулемета строчили. И тогда я понял, что войну иногда выигрывают не только хорошей тактикой и упорством, но и просто-напросто количеством, количеством солдат. Так что война — страшная вещь. Очень хорошо, что она закончилась и что мы ее выиграли.

Штурм Рейхстага. 1945 год
© Халдей Евгений / ИТАР-ТАСС / ТАСС

Германия. Разрушенный
Берлин. 1945 год
© Редькин Марк / ИТАР-ТАСС / Архив / ТАСС

Карантонис
Георгий Эммануилович
1910–1965

Акробат-эксцентрик, клоун-пародист. В первые дни Отечественной войны добровольцем ушел на фронт. Участвовал во взятии Берлина, в освобождении Праги, награжден орденами Отечественной войны, Красной Звезды и многими медалями

В поверженном Берлине

2 мая 1945 года... Берлин капитулировал. Над Рейхстагом взвилось красное знамя. Наша отдельная саперно-штурмовая бригада входит в пригороды вражеской столицы. Позади четыре страдных года войны — бои под Волоколамском, на Дону, в Донбассе, переправы через Днепр, Сан, Вислу, Одер, Нейсе и Шпрее.

Сколько раз мечтали воины об этом дне!И он пришел!..

Берлин, как рыкающий зверь с перебитыми ногами и поломанными зубами, зло смотрит на нас разрушенными, серыми коробками домов с зияющими провалами окон. Как лианы, висят провода, а из окон, балконов, дверей выглядывают белые полотенца, простыни и наволочки — знак полной капитуляции.

После грохота артподготовки и разрывов авиабомб уши не могут привыкнуть к наступившей тишине. Впрочем, настоящей тишины нет. Время от времени раздаются автоматные очереди. Это в советских воинов стреляют засевшие на чердаках домов и в развалинах эсэсовцы.

Все последующие дни после капитуляции берлинского гарнизона наша часть занимается ликвидацией отдельных очагов сопротивления.

Фашистские молодчики дерутся ожесточенно. Но участь их, как и исход самой войны, уже предрешена.

Восьмого мая мы узнаем, что фашистское командование подписало акт о безоговорочной капитуляции. Радости нашей нет предела!

В солнечный, по-весеннему теплый день 9 мая мы едем в открытых машинах по городу. По дороге видим, как берлинцы — старики и женщины — разбирают у домов обломки кирпича и аккуратно складывают их в штабеля; для многих жителей города конец войны тоже радость, они машут нам шляпами, платками и кричат: «Гитлер капут!»

На пути — Бранденбургские ворота. Останавливаем машины. Все начали расписываться на воротах.

Едем дальше... Рейхстаг — приземистое, тяжелое здание с разбитым стеклянным куполом. На нем водружено наше Знамя Победы. Расписались и здесь.

Вечером наше командование в честь Победы организовало ужин для личного состава части. Начальник политотдела, зная что до войны я был артистом цирка, попросил меня помочь, «сообразить» концерт. Пришлось бегать, искать «артистов» и самому готовиться. И концерт состоялся: баянисты сыграли марш и польку, девушка-повар пела русские

песни и частушки, два бойца выбивали чечетку, майор читал стихи Маяковского и басни, капитан медицинской службы пела «Катюшу» и «На горе белым-бело». Я показал антре «11 пальцев». После прошедшего с большим успехом концерта состоялись танцы.

Так прошел День Победы в поверженном Берлине. Но он еще не был для меня и моих однополчан днем окончания войны. 10 мая наша часть совместно с другими частями 1-го Украинского фронта была направлена на освобождение столицы дружественной нам Чехословакии. Мы совершили марш-бросок и с боем вошли в Прагу. Все жители высыпали на улицы и устроили нам торжественную встречу.

С тех пор прошло 18 лет. Я давно вернулся в цирк. Мне часто приходится выступать во многих городах страны. И я привык к тому, что после представления администраторы цирка говорят: «Вас хотят видеть какие-то люди». Я угадываю, что это за люди, и прошу скорее пропустить их ко мне, в гардеробную. И они приходят — штатские и военные зрители — мои боевые друзья и однополчане.

Мы сидим до позднего вечера в гардеробной и вспоминаем военные эпизоды и, конечно, незабываемое 9 Мая 1945 года в Берлине. Затем мы начинаем говорить о сегодняшних буднях, делимся своими трудовыми успехами. И от этого как-то особенно явственно ощущаешь величие нашей Победы, принесшей советскому народу мирную и счастливую жизнь.

Г. Карантонис, артист

Георгий Карантонис (в центре) —
артист цирка и эстрады, акробат,
капитан разведки

Савина
Валентина Михайловна

Директор Государственного училища циркового и эстрадного искусства имени М.Н. Румянцева (Карандаша)

Для нас День Победы — священный праздник. Среди наших выпускников того времени практически 80 процентов — те, кто принимал участие в военных действиях: если и не в качестве бойцов, то в агитбригадах, которые были очень популярны в годы войны. Один из них — по фамилии Суворов — прямо со студенческой скамьи отправился на фронт и стал одним из немногих, кто получил сразу три награды, среди которых два ордена Красного Знамени — а это, сами понимаете, говорит о многом!

В числе наших педагогов-ветеранов войны был Зиновий Гуревич, который является автором цирковой терминологии, а также знаменитой книги по эквилибристике. Николай Бауман, много лет проработавший директором ГУЦЭИ, — жонглер, красавец, он воевал на флоте. А клоун Мозель как-то на очередном юбилее Победы рассказывал, что, когда его однажды спросили, почему он выбрал профессию клоуна, он ответил: «Я видел так много горя, что надо уже приносить людям радость!»

Михаил Николаевич Румянцевев (Карандаш), чье имя носит наше училище, — на мой взгляд, самый яркий клоун, который вывел советскую клоунаду на мировой уровень еще до начала Великой Отечественной войны. И несмотря на это, он все равно пошел на фронт. Его фронтовая Цирковая бригада являлась своеобразным филиалом Цирка на Цветном бульваре: у Карандаша там была клоунская студия, и в 1942 году они все вместе отправились на войну. Убивали сатирой, высмеивали и уничтожали фашистов — это очень поднимало боевой дух солдат.

У Михаила Николаевича была своеобразная реприза, которая называлась «Наступление на Москву». Из бочки и ящика сооружался импровизированный танк, с нарисованным черепом на боку. В танке сидел «фашист»-Карандаш в наполовину человеческой и наполовину собачьей маске, вооруженный дубиной, ножами, топором, и кричал: «Нах Москоу!» Когда танк оказывался на манеже, происходил взрыв, все разлеталось на куски, на сцене оставался «фашист» в лохмотьях, испуганно убегавший за кулисы. Получилось, что в своем творчестве Карандаш предсказал итог Победы!Вот на каком высоком уровне находилась тогда сатира!

Была у Румянцева еще такая реприза, в которой он просто сидел на картошке. Его спрашивали: «Почему ты сидишь на картошке?» Он отвечал: «Все в стране сидят на картошке». И это понятно, в стране был голод — все действительно сидели на голой картошке. То есть Карандаш придумывал такую формулу подачи клоунады, которая и вдохновляла, и высмеивала, и к тому же успокаивала бойцов.

Хочется сказать еще об одном уникальном человеке — Льве Александровиче Осинском. Ему в бою оторвало руку, и после этого он работал эквилибристом в групповом эквилибре. Представляете, какого мужества должен быть человек, чтобы восстановиться, вернуться в манеж и дальше работать на одной руке!Кстати, кто не знал, тот и не догадывался, что он работает на одной руке. Вот что значит дух советского человека, дух советского народа!

Эквилибрист Лев Осинский. 1944 год
© Из фонда РГАКФД г. Красногорск

Карандаш. 1943 год

В Цирковом училище в годы войны


В Цирковом училище
в годы войны

Ветераны войны на торжественном
собрании в ГУЦЭИ

Фронтовые
цирковые бригады

1-я фронтовая бригада артистов
Московского государственного цирка

Несмотря на серьезные потери в ходе первых дней войны, главное, чего не смогла добиться военная машина фашистской Германии, — сломить волю и стремление к победе у населения страны. Мощным оружием противодействия врагу явилась не только сила и стойкость бойцов Красной Армии, но и идеологическое и духовное противостояние советского народа фашистской доктрине. В этом аспекте культура и искусство представляли собой не только психологический бастион противодействия идеологии противника, но и мощный источник хорошего настроения, веры в силу советской боевой мощи и неминуемой победы отечественного оружия.

Артисты цирка, не призванные в действующую армию, трудились во фронтовых бригадах вплоть до  «первой линии фронта», демонстрируя свое мастерство в землянках, окопах, а то и просто на полянке в лесу, используя кузов грузового автомобиля или башню танка как сценическую площадку.

Первые фронтовые бригады из артистов цирка были сформированы еще в годы Гражданской войны по инициативе известного циркового артиста В.Е. Лазаренко. Позже, в мирное время связь цирка с армией не прерывалась и стала хорошей устойчивой традицией. В ходе военного конфликта в районе реки Халкин-Гол цирковые артисты неоднократно обслуживали бойцов тыловых соединений и подразделений, выводимых на отдых из района боевых действий. Однако истинный размах работа фронтовых бригад получила в годы Великой Отечественной войны.

Поначалу артисты цирка в стихийном режиме собирались в цирковые коллективы и давали концерты на мобилизационных пунктах, на вокзалах перед отправкой фронтовых эшелонов, в госпиталях. Затем к организации фронтовых бригад стали подключаться и стационарные цирки. Так, Московский цирк на  Цветном бульваре в ноябре 1941 года направил группу цирковых артистов на фронт, в районы Можайска и Волоколамска. В 1942 году при Московском,  Саратовском   и   ряде   других   цирков

начали создаваться филиалы — фронтовые цирки, основной задачей которых было выступление на фронтах и в госпиталях для бойцов Красной Армии. В связи с невозможностью давать выступления в помещении Цирка на Фонтанке в осажденном Ленинграде в Доме Красной Армии был образован цирковой коллектив под руководством Е.П. Гершуни, который давал представления в осажденном городе (премьера 23 февраля 1943  года) и на Волховском и Ленинградском фронтах.

В июне 1942 года к формированию цирковых бригад подключается ГУЦ, создается Первая, а следом и Вторая фронтовая бригада.

Понимание значения циркового искусства в деле военно-патриотического воспитания населения, солдат и офицеров, понимание его досуговых функций наступило довольно быстро. Уже в 1942 году полит управления армий стали отзывать из действующих воинских частей артистов цирка и направлять их во фронтовые ансамбли, цирки и бригады.

Символично, что именно фронтовой цирк, пройдя дорогами войны, дал свой последний концерт 9 мая 1945 года перед воинами-освободителями на лестнице поверженного Рейхстага, и в этом концерте приняли участие воины М. Туганова, ушедшие в первые дни войны в корпус генерала Доватора.

Работа цирковых бригад на фронте носила очень важный и нужный характер, поднимая настроение бойцов и отвлекая их от тягот фронтовой жизни. В то же время это была очень трудная и очень тяжелая работа, поскольку, кроме опасностей военного периода, она предполагала и значительное количество выступлений в экстремальных условиях, а также множество переездов по дорогам войны в транспорте, неприспособленном для перевозки людей.

Сложно переоценить значение фронтовых бригад в победе над врагом. Недаром многие из тех артистов цирка, кто работал во фронтовых бригадах, были награждены боевыми наградами. Их имена навеки останутся в памяти последующих цирковых поколений.

1-я фронтовая бригада Московского госцирка

Акробаты выступают перед краснофлотцами

Группа артистов

После концерта. Артисты цирковой фронтовой бригады среди
раненых бойцов в госпитале
© Петрусов / Из фонда РГАКФД г. Красногорск

Артисты цирковой бригады готовятся к концерту перед бойцами Западного фронта

Пантомима «Месть», постановка Е.А. Иванова-Баркова и
М.С. Местечкина. Ашхабад. 1942 год

Переносная электростанция, дававшая ток для цирка. Сталинград. 1943 год

Вяткины выступают перед бойцами

1-я фронтовая бригада
под Вильнюсом 18 июля 1944 года

1-я фронтовая бригада Московского госцирка
Район «Заячья гора». Май 1943 года

Борис Вяткин с партнершей выступают перед красноармейцами

Выступление акробатов в одной из частей Красной Армии.
Центральный фронт. 1943 год
© П. Трошкин / Из фонда РГАКФД г. Красногорск

Трио акробатов-эксцентриков Рубановых

Выступление участников фронтовой бригады в части гвардейцев-разведчиков
© Я.Н. Халил / Из фонда РГАКФД г. Красногорск

Борис Вяткин перед бойцами Белорусского фронта

Выступление артистов Ленинградского
госцирка на передовой. 1943 год
© Коновалов / Из фонда РГАКФД г. Красногорск

На границе восточной Пруссии

Выступление артистов Московского госцирка перед бойцами
2-го Белорусского фронта. 1944 год
© Из фонда РГАКФД г. Красногорск

 

Артисты Госцирка на Ленинградском фронте. 1941 год

Артисты цирковой бригады выступают перед бойцами 3-го Украинского фронта

Выступление командира Латвийской дивизии после концерта. Северо-Западный фронт. 1943 год

Борис Вяткин и его Манюня выступают перед бойцами. Сентябрь 1942 года

   
Аболонский
Иван Алексеевич

Плечевой акробат, руководитель группы акробатов-прыгунов с подкидными досками, инспектор манежа

Всегда в строю

«Cейчас мои однополчане, как всегда, наверное, собрались на традиционную встречу под Москвой», — подумал Аболонский, взглянув на висевший в его гардеробной календарь, на листке которого красной краской было напечатано: «9 МАЯ. ДЕНЬ ПОБЕДЫ». И артист представил себе, как отмечают его фронтовые друзья этот большой праздник на даче бывшего члена Военного совета 53-й армии генерал-лейтенанта Горохова. Шумно и весело переговариваются среди цветущих деревьев сада майоры и полковники, начинавшие войну сержантами и лейтенантами. Здесь же бывшие воины в гражданских костюмах, с орденскими планками. Время от времени друзья смотрят в сторону калитки.

— Опять Аболонский не явился. Возмутительно! — скажет наконец кто-нибудь из них.

И тогда один из ветеранов, попавший в их армию незадолго до окончания войны, спросит:

— Аболонский?.. Что-то не помню такого...

— Да это же Ванюшка Аболонский, — ответит его партнер и друг Лев Гольцев. — Неужели своего фронтового артиста забыли?..

«Фронтовой артист»... А стал он им так:

— Аболонский!

— Я!

— Выйти из строя.

И тогда он, артиллерист с двумя треугольниками сержанта в петлицах, сделал два шага вперед. Комиссар артполка внимательно посмотрел на него и сказал:

— Покажите, пожалуйста, что вы сможете исполнить на смотре.

И он тут же, перед строем батареи, разбежавшись и сделав темповой подскок, стал исполнять рондат — арабское сальто. Он вложил в этот трюк весь азарт молодости, необыкновенный кураж, даже немного перестарался. Подпрыгнул так высоко, что на последнем кувырке случайно задел ногами за кабель полевого телефона. «Вот дает жизни артист!» — засмеялись батарейцы.

— Эдак вы нам всю связь порвете, — улыбнулся комиссар. — Хорошо прыгаете. Поедете на дивизионный смотр художественной самодеятельности. Не понимаю, почему вы скрывали свою профессию.

Собственно говоря, он никогда не скрывал того, что до службы в армии был артистом цирка. Здесь, на фронте, в короткие часы затишья между боями, чтобы поднять настроение у своих друзей, показывал им различные трюки. И поэтому он без особого труда стал одним из лучших участников дивизионного, а  затем и армейского смотра художественной

Гостиница для артистов. 1943 год

Выступление артистов цирка из фронтовой бригады
на Ленинградском фронте


самодеятельности. После того как успешно выступил на  смотре Северо-Западного фронта, его вызвали в политотдел 53-й армии и сказали:

— Вам, Аболонский, придется снова стать артистом.

Странно было слышать эти слова на фронте. Как он бросит своих боевых друзей, свою полуавтоматическую полковую пушку образца 1938 года, на которой ему, командиру орудия, были знакомы все царапины?..

Впрочем, в его жизни и до этого были неожиданности. Даже в свой любимый цирк он попал случайно. Однажды бегал вместе со своими двенадцатилетними сверстниками по московскому двору, и его остановил пожилой, не по возрасту стройный мужчина.

— Мальчик, хочешь быть артистом цирка?

Ну какой паренек в его годы не мечтал об этом, тем более что до цирка от их 1-го Колобовского переулка рукой подать. С сомнением посмотрел он тогда на незнакомца. Но мужчина не шутил. Он оказался преподавателем гимнастики цирковой школы С. Сергеевым. Ему понравилось, как прыгает его сосед по дому. И вот Аболонский — студент циркового техникума, а затем артист цирка...

Через три года — новое событие в его жизни. Призывают в армию. Действительная служба. Участвует в боях на Халхин-Голе. В декабре 1940 года возвращается в цирк, а через полгода вновь надевает красноармейскую гимнастерку...

И вот ему предлагают вернуться к своей мирной профессии. Уместно ли это сейчас? Ведь недаром существует афоризм: когда грохочут пушки, музы молчат.

Его сомнения, видимо, отразились на лице.

Не случайно же майор из политотдела сказал:

— Вы должны понять, что ваше искусство сейчас очень нужно бойцам. В этом вы скоро убедитесь сами... Итак, товарищ сержант, вы переводитесь в армейский ансамбль.

...Ансамбль был небольшой — всего восемь таких же молодых, как он, артистов цирка и эстрады. Здесь встретился со своим бывшим партнером Львом Гольцевым и артистом Михаилом Крихели. Друзья решили сделать акробатический номер.

Несколько дней репетиций, и ансамбль отправился на гастроли. Держа над головой реквизит, артисты пробирались через болото на передний край. И там, в лесу, дали первый свой концерт. С той поры по три-четыре раза в день выступали они перед воинами — артиллеристами, пехотинцами, саперами, танкистами, летчиками. Обслуживали и раненых в госпиталях.

Жизнь артиста фронтового ансамбля оказалась не из легких. Однажды приехали в полк. Был двадцатиградусный мороз.

Что делать? — растерянно спрашивали партнеры.

— Работать!Раздевайтесь!— ответил Аболонский и первым сбросил с себя на снег шинель.

И вот на поляну, окруженную бойцами, одетыми в  тулупы, под бодрый марш аккордеона вышли армейские акробаты в одних трусах и майках.

В другой части воины запретили артистам подобный эксперимент. Пришлось выступать в гимнастерках и валенках. Акробаты в валенках!Подобного, пожалуй, не было в истории циркового искусства. Сейчас эту сцену нельзя вспомнить без улыбки...

Случалось, конечно, неоднократно попадать под артобстрел и бомбежку. Когда бои шли под Курском, ансамбль однажды выступал на узловой станции. Во время концерта прибыл эшелон с танками, а через несколько минут в небе появились вражеские бомбардировщики.

— Концерт временно прекращается!— приказал начальник ансамбля. — Всем на разгрузку танков!

И вот Аболонский и его товарищи под бомбежкой принялись сгружать танки с платформ, а после того как заградительным огнем были отогнаны фашистские самолеты, артисты продолжили свой концерт.

Выступали в самых различных условиях. В блиндаже, на танке и даже на крыле самолета. В землянках, например, нижнему надо было становиться на коленки, а верхний делал стойку не на прямых руках. Они давали концерт для целой дивизии, а иногда... для одного бойца. Так, на Северо-Западном фронте Аболонский и Гольцев под огнем противника пробирались к окопу знаменитого снайпера Хандогина, имевшего на боевом счету 240 убитых фашистов, и дали там импровизированный концерт... На обратном пути попали под минометный обстрел...

Все, казалось, было нипочем. Брала верх озорная молодость и сознание того, что их искусство нужно бойцам. Майор из политотдела оказался прав. Аболонский видел, как светлели суровые лица фронтовиков, когда он выступал со своими товарищами. Они приносили своим искусством радость воинам. Это придавало силы и заставляло забывать о трудностях. Когда кончался концерт, артисты невольно становились свидетелями непроизвольного смотра. Мимо них торжественно проходили бойцы, направляясь на  передовую. Часто из колонн вопреки строевому уставу раздавались выкрики:

— Спасибо, ребята!Аболонский, пока!До скорой встречи!

Гостиница для артистов. 1943 год

Бойцы шли в наступление, а артисты, собрав свой реквизит, двигались вслед за ними, чтобы там, на освобожденной земле, снова показать воинам свое искусство.

Так было у озера Селигер, на Украине, в Румынии и Венгрии. Так было и в Чехословакии... Злата Прага... Конечный пункт его солдатского пути на Западе. Уже не снаряды и мины, а громкие аплодисменты сотрясают воздух. Это многотысячная толпа советских воинов и горожан в День Победы смотрит на  площади концерт армейского ансамбля. Иван сегодня в ударе. Показывает все, что умеет делать. И когда, запыхавшись, он спускается с помоста, чтобы переодеться к следующему номеру, к нему подходит пожилой чех.

— Вы прекрасно работаете, точно артист.

— А я и есть артист, — ответил он тогда, направляясь в автобус, который заменял участникам ансамбля гардеробную.

— Наш фронтовой артист, — с гордостью и теплотой в голосе сказал стоявший рядом старшина, кавалер ордена Славы.

— Да такой военной специальности ни в одной армии нет!— удивился чех.

— А у нас, пан, есть, — пояснил старшина. — Наш Иван с товарищами много сделал для победы. Их искусство — тоже наше оружие.

Эти слова звучали как награда...

...Двадцать лет прошло с тех пор!Как незаметно пролетело время, — подумал Аболонский, смотря в  зеркало на покрытое гримом лицо. Об этом, наверное, говорят сейчас его однополчане на даче у генерала Горохова. Они, конечно, опять пришлют ему письмо и будут обижаться на то, что он не приехал на традиционную встречу. А как бы ему хотелось увидеть их, вспомнить былое и рассказать о своей послевоенной жизни. Они, вероятно, знают, что их фронтовой артист Иван Аболонский вернулся в цирк… Но мало кому из них известно, что вот уже шесть лет он возглавляет номер «Акробаты-прыгуны с подкидными досками». Все его участники — славные ребята. Со своим номером он объездил весь Советский Союз. Был также на гастролях в ГДР, Польше, Чехословакии и в Индии. Однако он не может вместе с ветеранами отметить День Победы. Им, наверное, все объяснит Гольцев. Служба есть служба.

Девятое Мая в этом году, как уже много лет, Аболонский встречает в цирке. Вот он сидит в своей гардеробной и готовится к выходу на манеж.

— Давайте, ребята, сегодня отработаем без сучка и задоринки, — говорит он партнерам, скрывая свое волнение, — ведь это шефское представление.

Там, в переполненном зале, откуда до гардеробной доносится смех и бравурная цирковая музыка, сидят молодые люди в солдатских гимнастерках. Защитники Родины. Может быть, сыновья тех, кому он показывал искусство на фронте. Они ждут его выхода.

И пусть фронтовые друзья не сердятся на Аболонского. Их артист из армейского ансамбля еще долго не приедет к ним. Он по-прежнему находится в строю — несет своим искусством радость людям.

Е. Алексеев
«Советский цирк», 1965, № 6

Вяткин
Борис Петрович

Клоун, народный артист РСФСР. В 1942 году был направлен во фронтовую цирковую бригаду, с которой выступал до августа 1945 года. За время работы на фронте бригада дала более полутора тысяч концертов

Фронтовые записки

Август 1942 года. По вызову Управления госцирками приезжаю в Москву. Вызов — ответ на мою телеграмму, в которой я просил отправить меня работать на фронт.

Только что вернулась с фронта Первая цирковая бригада. Работали очень много, много видели интересного, не раз были в опасности.

Близится день нашего отъезда. Программа получилась разнообразная: Зоя и Георгий Энгель — танцевально-акробатический эксцентрический номер, Антонина и Григорий Поповы — пластический этюд, Николай Тамарин — музыкальный эксцентрик, Н. Хвощевский и А. Будницкий — акробаты-каскадеры, Нико и Энгель — комическое антре, я — акробат, И. Семиволоков — манипулятор. Руководитель бригады и ведущий программы — В. Гурский. Заполнение пауз, как обычно, досталось мне.

Итак, день отъезда. На одной машине оформление (занавес, дорожка и барьер). Другая — автобус, в  ней артисты. Прощание. Пожатия рук, пожелания удачи...

Западный фронт. Первая воздушная армия. Получаем направление в части, расположенные в районе Волоколамска и Истры. Первый концерт на поляне, у леса. Между двух автобусов растянули занавес, на траве ковер, огороженный бутафорским барьером, два стула для баянистов, лист фанеры для танцующих.

Это — наш манеж и весь реквизит.

Волнуемся необычайно. Еще бы!Впервые выступаем перед людьми, которые, защищая Родину, всего каких-нибудь полчаса назад сбрасывали смертоносный груз на головы фашистов. Мой выход. Выхожу с чемоданом, достаю из него большую галошу. Ведущий спрашивает:

— Борис Петрович, что это такое?

— Та самая галоша, в которую Гитлер сел со своим блицкригом!

И все пошло своим чередом. Номер сменялся номером. В «зрительном зале» без конца раздавались аплодисменты и смех летчиков.

Еще не окончился первый концерт, как за нами приехала машина из соседней части. Не снимая сценических костюмов, отправляемся в путь.

Даем концерт на аэродроме близ деревни Кубинки. Пародируя только что исполненный номер, я пытаюсь пролезть в кольцо от венского стула, застреваю в нем, кричу, зову на помощь.

Ведущий спрашивает:

— Борис Петрович, в чем дело?

— В окружение попал!— отвечаю я.

Борис Вяткин с репризой «Мячик». В составе бригады: Зоя и Георгий Энгель – акробаты, Антонина и Григорий Поповы – этюд, Николай Тамарин – музыкальный эксцентрик, Хвощевский и Будницкий – акробаты-каскадеры, Символовков – манипуляция, В. Гурский – ведущий программы, Борис Вяткин – акробат, клоун и бригадир. Август 1942 года

Экспромт оказался удачным, дошел хорошо. В этот же день, 5 сентября 1942 года, наша бригада приняла первое «боевое крещение».

Во время моего выступления вдруг начали стрелять стоящие неподалеку зенитки. Обращаясь к командиру, говорю:

— Распорядитесь, пожалуйста, чтобы они шум не поднимали, а то я могу упасть!

Но шутка не дошла. Взоры всех обратились к небу, где из облаков вынырнули три «юнкерса».

Раздалась команда: «По самолетам!»

Вой бомб, взрывы, стрекотня пулеметов и зениток — все слилось в один гул. Я стоял у сарая и вдруг оказался в лесу, до которого было метров двести. Потом товарищи говорили мне, что если бы в то время поблизости был спортивный судья с секундомером, то я на другой же день был

бы отозван с фронта для участия в соревнованиях по легкой атлетике как лучший спринтер страны.

«Юнкерсы» сыпали бомбы пачками. Один из них снизился и прочесал лес из пулеметов и пушек. Я зачем-то снял пиджачок и укрылся им — вероятно, от осколков.

Наконец «юнкерсы» отогнаны, но нам надо уезжать, так как вражеские самолеты могут ежеминутно вернуться. Ехать опасно: на аэродром немцы набросали очень много «лягушек» (так на фронте называют противопехотные мины). И вот два командира с карманными фонариками медленно идут по дороге, освещая путь, а мы на машине следуем за ними. Невдалеке от аэродрома большой пожар: горит деревня Чапаевка. По дороге идет батальон. Идет на фронт. И вдруг бойцы слышат мужской голос, поющий знакомую песню. В лесу, возле дороги — концерт артистов цирка.

Вяткин, Кукина, Карниец, Чухлянцев. Пруссия. осень 1944 года

Вяткины, Туроверова, Чухлянцев. Концерт в прифронтовом лесу. Зима 1943 года

Цирк в тылу

Вернувшиеся с войны

Довейко
Владимир Владимирович

Вернувшись в цирк
после войны,
работал акробатом

Славский
Рудольф Евгеньевич

Артист цирка, режиссер,
составитель энциклопедии
«Цирк»

Братья Маренковы
Пётр и Василий

После войны вернулись
на манеж и выступали
с номером
«Акробаты на шарах»

Халилуев Умар

После войны с успехом
продолжил работу на
манеже цирков в жанре
эквилибр на переходной
лестнице

Бауман
Николай Эрнестович

Уникальный жонглер,
с 1947 года режиссер
-педагог Циркового
училища

Осинский
Лев Александрович

Потеряв в боях руку,
вернулся на манеж в 1950
году и создал уникальный
номер «Эквилибр
на одной руке»

Попов
Вячеслав Владимирович

После боевых действий
продолжил работу в
своем жанре — жонглер
на лошади

Костюк
Леонид Семёнович

После демобилизации
работал соло-
эквилибристом с
не повторенными доселе
трюками, педагог ГУЦЭИ

Горлов
Николай Иванович

После войны работал
акробатом,
эквилибристом в номере
под руководством
З. Гуревича

Послесловие

Дорогой читатель!

Ты держишь в руках книгу, посвященную памяти советских артистов цирка, которые отдали свои силы, талант, а другие и жизнь в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками во имя Великой Победы. Сегодня, спустя 70 лет после того, как залпы салютных орудий возвестили всему миру о завершении этой страшной, кровопролитной войны, все труднее и  труднее находить свидетельства подвига, совершённого нашими отцами и дедами. И поэтому, вероятнее всего, мы не смогли отыскать всех тех, кого по праву должны были включить в эту книгу. К сожалению, поиск фотографий артистов цирка, воевавших на фронтах войны или трудившихся во фронтовых бригадах, оказался затруднен различными техническими проблемами. Ряд музеев, в которые обращались создатели книги, не смогли найти в своих архивах материалов, повествующих о  годах Великой Отечественной войны. Некоторые материалы дублировались, другие были представлены нам в таком низком качестве, что их нельзя было использовать. В связи с этим авторский коллектив, создававший эту книгу, принял такое решение. Мы не прекращаем работу в данном направлении, поскольку считаем, что тема «Цирк в Великой Отечественной войне» — это не только часть истории советского цирка, но  и  важный элемент военно-патриотического воспитания молодежи.

В связи с этим мы хотим на основе данной книги сделать сайт с аналогичным названием circus.pobeda1945.su, который, как мы полагаем, будет в дальнейшем пополняться материалами по мере их появления. Если в ваших личных архивах есть фотографии или иные материалы, рассказывающие об участии артистов цирка в войне 1941–1945 годов, и вы захотите поделиться ими, просим связаться с нами по  телефону 8 (495) 621-87-40 или электронной почте pr@circus.ru